Исторический форум: история России, всемирная история

Первые жители поселений на месте Рима, а также о перых жителях во всей Италии в целом.

 

Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.73.4 – 1.73.5, 1.9.1 – 1.26.2:

 

(4) Если же кому-нибудь при­дет охота загля­нуть еще даль­ше вглубь веков, то он смо­жет обна­ру­жить и тре­тий Рим, еще древ­нее пер­вых двух, и воз­ник­ший рань­ше, чем Эней и тро­ян­цы яви­лись в Ита­лию. Но об этом не поведал никто ни из ста­рин­ных, ни из совре­мен­ных писа­те­лей, а толь­ко Антиох Сира­куз­ский, о кото­ром я упо­мя­нул ранее. Он уве­ря­ет, что в цар­ст­во­ва­ние в Ита­лии Мор­ге­та — а Ита­ли­ей назы­ва­лась тогда при­бреж­ная стра­на от Таран­та до Посей­до­нии — явил­ся к нему некий бег­лец из Рима. И рек он сле­дую­щее: «Когда Итал соста­рит­ся, воца­рит­ся Мор­гет. А к нему при­будет бег­лец из Рима. Имя ему — Сикел». (5) Дей­ст­ви­тель­но, соглас­но сира­куз­ско­му исто­ри­ку, суще­ст­во­вал какой-то древ­ний Рим, пред­ше­ст­во­вав­ший тро­ян­ской эпо­хе. Я лич­но не могу прий­ти к опре­де­лен­но­му выво­ду, так как Антиох оста­вил неяс­ным, сто­ял ли он в тех самых кра­ях, где ныне нахо­дит­ся засе­лен­ный город, или иное место носи­ло такое назва­ние. Как бы то ни было, я пола­гаю, что вполне доста­точ­но выска­зал­ся по пово­ду древ­них осно­ва­ний Рима.

 

...

 

9. Пере­да­ют, что древ­ней­ши­ми и прис­но­па­мят­ны­ми оби­та­те­ля­ми Горо­да, пове­ли­те­ля всей зем­ли и моря, кото­рый теперь насе­ля­ют рим­ляне, были вар­ва­ры сике­лы, тузем­ный народ; о том же, что было до них — вла­де­ли ли Горо­дом дру­гие наро­ды или он был неза­се­лен — никто с уве­рен­но­стью утвер­ждать не может. Но поз­же его захва­ты­ва­ют абори­ги­ны, отняв его в ходе боль­шой вой­ны у преж­них оби­та­те­лей. (2) Сна­ча­ла абори­ги­ны жили на горах, дерев­ня­ми без обо­ро­ни­тель­ных стен и отдель­но друг от дру­га, но потом пеласги и какие-то про­чие элли­ны, соеди­нив­ши­е­ся с ними, помог­ли им в войне про­тив соседей. При­нудив народ сике­лов снять­ся с это­го места, абори­ги­ны одер­жа­ли победу над мно­го­чис­лен­ны­ми горо­да­ми и сде­ла­ли все для того, чтобы зем­ля, гра­ни­ца­ми кото­рой слу­жат две реки — Лирис²¹ и Тибр, ока­за­лась бы под их вла­стью. А реки эти, беря нача­ло в отро­гах Апен­нин­ских гор, кото­рые раз­ре­за­ют всю Ита­лию вдоль на две части, отстоя одна от дру­гой в устье на рас­сто­я­нии око­ло вось­ми­сот ста­ди­ев, изли­ва­ют­ся в Тиррен­ское море: Тибр впа­да­ет в море север­нее, близ горо­да Остия, а Лирис — южнее, оги­бая Мин­тур­ну²² (оба горо­да — коло­нии рим­лян). (3) Абори­ги­ны же оста­лись оби­тать на одном и том же месте, никем более не изгнан­ные, но хотя они оста­ва­лись теми же самы­ми людь­ми, они два­жды пере­ме­ни­ли назва­ние: ведь до Тро­ян­ской вой­ны они еще сохра­ня­ли преж­нее наиме­но­ва­ние абори­ги­нов, но при царе Латине, кото­рый пра­вил во вре­мя Или­он­ской вой­ны, нача­ли звать­ся лати­на­ми. (4) Когда же шест­на­дца­тью поко­ле­ни­я­ми поз­же паде­ния Трои, Ромул осно­вал город, назван­ный его име­нем, они при­ня­ли про­зва­ние, кото­рое и сей­час носят. Со вре­ме­нем они достиг­ли того, что народ из мало­го стал мно­го­чис­лен­ным, а из без­вест­но­го в выс­шей сте­пе­ни зна­ме­ни­тым, не толь­ко чело­ве­ко­лю­би­вым при­ня­ти­ем к себе искав­ших место про­жи­ва­ния и пре­до­став­ле­ни­ем граж­дан­ских прав тем, кто бла­го­род­но сра­жал­ся и про­иг­рал им в вой­нах, но и раз­ре­ше­ни­ем любо­му из рабов, полу­чив­ших от них сво­бо­ду, оста­вать­ся средь них и тем, что не пре­не­бре­га­ли ни одной чело­ве­че­ской судь­бой, если чело­век мог при­не­сти поль­зу обще­ству. А пре­вы­ше все­го при­чи­на заклю­ча­ет­ся в поряд­ке государ­ст­вен­но­го устрой­ства, кото­рый они уста­но­ви­ли, прой­дя через мно­го­чис­лен­ные испы­та­ния, вся­кий раз как толь­ко пред­ста­вит­ся удоб­ный слу­чай, пере­ни­мая себе нечто полез­ное.

10. Одни объ­яв­ля­ют абори­ги­нов, от кото­рых ведет нача­ло рим­ский род, автох­то­на­ми²³ Ита­лии — пле­ме­нем, воз­ник­шим само по себе. Ита­ли­ей же я назы­ваю все побе­ре­жье, какое охва­ты­ва­ют Ионий­ский залив, Тиррен­ское море, а с третьей сто­ро­ны, с суши — Аль­пы²⁴. Гово­рят, что пер­вое назва­ние абори­ги­нам было дано пото­му, что они поро­ди­ли тех, кто жил после них, так что мы мог­ли бы назвать их родо­на­чаль­ни­ка­ми или пра­ро­ди­те­ля­ми. (2) Дру­гие же утвер­жда­ют, что какие-то без­дом­ные ски­таль­цы, собрав­ши­е­ся из раз­ных весей, по воле боже­ства встре­ти­лись друг с дру­гом имен­но в этом месте, осно­ва­ли укреп­лен­ные посе­ле­ния и ста­ли жить раз­бо­ем и пас­ту­ше­ст­вом, назва­ние же им поме­ня­ли сооб­раз­но с обсто­я­тель­ства­ми на более под­хо­дя­щее — аберри­ги­ны²⁵, так как в нем они себя яви­ли «ски­таль­ца­ми». Соглас­но этим писа­те­лям, ока­зы­ва­ет­ся, что пле­мя абори­ги­нов нисколь­ко не отли­ча­ет­ся от тех, кого древ­ние назы­ва­ют леле­га­ми²⁶; ибо они в боль­шин­стве слу­ча­ев дава­ли наиме­но­ва­ние абори­ги­нов без­дом­ным, полу­кров­кам и не про­жи­вав­шим ни в какой зем­ле посто­ян­но, как на родине. (3) А иные пле­тут, что они были коло­ни­ста­ми²⁷ лигу­ров²⁸, гра­ни­чив­ших с омбри­ка­ми²⁹; ведь лигу­ры живут в Ита­лии повсюду и кочу­ют по ней и по Гал­лии. Не ясно, какая имен­но у них роди­на. Боль­ше о них ниче­го досто­вер­но­го не извест­но.

11. Наи­бо­лее же све­ду­щие из рим­ских писа­те­лей, — в их чис­ле Пор­ций Катон³⁰, тща­тель­ней­шим обра­зом собрав­ший гене­а­ло­гии горо­дов Ита­лии, и Гай Сем­п­ро­ний³¹, а так­же мно­гие дру­гие, — утвер­жда­ют, что это были сами элли­ны, насе­ляв­шие неко­гда Ахайю и пере­се­лив­ши­е­ся оттуда за мно­го поко­ле­ний до Тро­ян­ской вой­ны. Одна­ко они не опре­де­ля­ют ни эллин­ско­го пле­ме­ни, к кое­му те при­над­ле­жа­ли, ни горо­да, от кото­ро­го те отло­жи­лись, ни вре­ме­ни, ни пред­во­ди­те­ля коло­нии, ни обсто­я­тельств, в силу кото­рых они поки­ну­ли отчиз­ну. Сле­дуя гре­че­ско­му пре­да­нию, эти авто­ры все же нико­го надеж­но­го из гре­че­ских исто­ри­ков не нашли, так что исти­на оста­лась неяс­ной. А если они все же пра­вы, то пожа­луй, коло­ни­сты не мог­ли при­над­ле­жать ни како­му ино­му пле­ме­ни, как к тому, что про­зы­ва­ет­ся ныне аркад­ским. (2) Ведь имен­но эти элли­ны пер­вы­ми, пере­пра­вив­шись через Ионий­ский залив, под пред­во­ди­тель­ст­вом Энот­ра, сына Лика­о­на³²; засе­ли­ли Ита­лию. Энотр был пятым от Эзея и Форо­нея³³, пер­вых вла­дык в Пело­пон­не­се; ведь от Форо­нея рож­да­ет­ся Нио­ба; а сын её и Зев­са, как гово­рят, — это Пеласг; сын же Эзея — Лика­он; а его дочь — Дея­ни­ра; а сыном Дея­ни­ры и Пелас­га был дру­гой Лика­он; от него же родил­ся Энотр за сем­на­дцать поко­ле­ний до похо­да на Трою. Зна­чит, имен­но в то вре­мя элли­ны посла­ли коло­нию в Ита­лию. (3) А Энотр высе­лил­ся из Элла­ды, недо­воль­ный сво­ей земель­ной долей. Посколь­ку у Лика­о­на роди­лись два­дцать два ребен­ка, пона­до­би­лось разде­лить аркад­скую зем­лю на столь­ко же уде­лов³⁴. По этой-то при­чине Энотр, оста­вив Пело­пон­нес и сна­рядив флот, пере­се­ка­ет Ионий­ское море в сопро­вож­де­нии Пев­ке­тия, одно­го из сво­их бра­тьев. За ними после­до­ва­ли мно­гие из их наро­да (ведь рас­ска­зы­ва­ли, что их народ был пер­во­на­чаль­но мно­го­чис­лен­ным) и из про­чих элли­нов, кто имел зем­ли мень­ше, чем тре­бо­ва­лось. (4) И так Пев­ке­тий устра­и­ва­ет свой народ на полу­ост­ро­ве Япи­гия³⁵, там, где они впер­вые в Ита­лии выса­ди­лись, и от него посе­лен­цы это­го края ста­ли име­но­вать­ся пев­ке­та­ми. Энотр же во гла­ве боль­шей части вой­ска при­бы­ва­ет к дру­го­му зали­ву, рас­по­ло­жен­но­му с запад­ной сто­ро­ны Ита­лии, кото­рый тогда назы­вал­ся Авзо­ний­ским по живу­щим там авзо­нам³⁶. Когда же тирре­ны ста­ли гос­по­да­ми на море, залив обрел то назва­ние, кото­рое носит поныне.

12. Обна­ру­жив обшир­ные зем­ли для паст­бищ, обиль­ные и удоб­ные для зем­леде­лия, но пре­иму­ще­ст­вен­но без­люд­ные или не насе­лен­ные боль­шим коли­че­ст­вом людей, Энотр очи­стил часть этой стра­ны от вар­ва­ров и осно­вал неболь­шие город­ки на горах, свя­зан­ные друг с дру­гом в соот­вет­ст­вии с обы­ча­ем посе­ле­ния у древ­них. И вся обшир­ная стра­на, кото­рой он завла­дел, ста­ла назы­вать­ся Энот­ри­ей, и все люди под его вла­стью — энотра­ми, поме­няв в тре­тий раз свое наиме­но­ва­ние. Ведь в цар­ст­во­ва­ние Эзея они пре­вра­ти­лись в эзеев, когда же власть при­нял Лика­он, опять-таки от него они были поиме­но­ва­ны лика­о­на­ми. Когда же Энотр при­вел их в Ита­лию, в тече­ние неко­то­ро­го вре­ме­ни они назы­ва­лись энотра­ми. (2) А свиде­те­лем того мне слу­жит тра­гик Софокл сво­им повест­во­ва­ни­ем в дра­ме «Трип­то­лем»; ведь у него изо­бра­же­на Демет­ра, кото­рая поуча­ет Трип­то­ле­ма необ­хо­ди­мо­сти прой­ти всю стра­ну, засе­и­вая её дан­ны­ми боги­ней семе­на­ми. Упо­мя­нув сна­ча­ла о восточ­ной Ита­лии, кото­рая рас­по­ло­же­на от Япиг­ской воз­вы­шен­но­сти до Сике­лий­ско­го зали­ва и затем, вновь достиг­нув Сике­лии³⁷, она обра­ща­ет­ся к запад­ной Ита­лии и пере­чис­ля­ет боль­шую часть насе­ля­ю­щих эту при­бреж­ную область наро­дов, начи­ная с посе­ле­ния энотров. Доста­точ­но толь­ко одно­го из ямбов, в кото­рых Софокл гово­рит:

 

Сза­ди с пра­вой руки,
И Энот­рия вся, и Тиррен­ский Залив
И зем­ля Лигу­стикская³⁸
При­мут тебя.

 

 

(3) А Антиох Сира­куз­ский³⁹, очень ста­рин­ный писа­тель, пере­чис­ляя древ­ней­ших оби­та­те­лей Ита­лии и, отме­чая какую часть её каж­дый из них имел, пере­да­ет о том, что энот­ры пер­вые из упо­мя­ну­тых там наро­дов посе­ли­лись в ней, таки­ми сло­ва­ми: «Антиох, сын Ксе­но­фа­на, напи­сал об Ита­лии на осно­ве древ­них пре­да­ний самое вер­ное и оче­вид­ное, а имен­но: “той зем­лей, кото­рая ныне зовет­ся Ита­ли­ей, в древ­но­сти вла­де­ли энот­ры”». Затем он иссле­до­вал, каким обра­зом они управ­ля­лись и как со вре­ме­нем царем у них стал Итал, по кото­ро­му они были пере­име­но­ва­ны в ита­ли­ков, а от него власть полу­чил Мор­гет, по кото­ро­му они ста­ли назы­вать­ся мор­ге­та­ми, и что Сикел, при­ня­тый в каче­стве гостя Мор­ге­том, уста­но­вил соб­ст­вен­ную власть и разде­лил народ. И вот что при­во­дит Антиох: «Таким обра­зом появи­лись сике­лы, мор­ге­ты и ита­лий­цы, быв­шие энотра­ми».

13. Теперь пока­жем, откуда пошло пле­мя энотров, под­кре­пив свиде­тель­ст­вом дру­го­го чело­ве­ка из древ­них писа­те­лей, афи­ня­ни­на Фере­кида, нико­му в уче­но­сти из гене­а­ло­гов⁴⁰ не усту­паю­ще­го. У него по пово­ду царей Арка­дии ска­за­но сле­дую­щее: «От Пелас­га и Дея­ни­ры родил­ся Лика­он; он женил­ся на Кил­лене, ним­фе Неиде⁴¹, от кото­рой полу­чи­ла назва­ние гора Кил­ле­на». Затем, опи­сы­вая их детей и мест­но­сти, насе­ля­е­мые их потом­ка­ми, Фере­кид упо­мя­нул об Энот­ре и Пев­ке­тии, гово­ря так: «И Энотр, по кото­ро­му име­ну­ют­ся энот­ры, оби­тав­шие в Ита­лии, и Пев­ке­тий, по кото­ро­му назы­ва­ют­ся пев­ке­тии, живу­щие у Ионий­ско­го зали­ва». (2) Вот так ска­за­но древни­ми поэта­ми и мифо­гра­фа­ми отно­си­тель­но рас­се­ле­ния и про­ис­хож­де­ния энотров. Если дей­ст­ви­тель­но пле­мя абори­ги­нов было эллин­ским, как уве­ря­ют Катон, Сем­п­ро­ний⁴², а так­же мно­гие дру­гие, я лич­но, сле­дуя это­му, пола­гаю, что оно было потом­ком тех самых энотров. В самом деле, я нахо­жу, что и пеласги, и кри­тяне, и сколь­ко бы дру­гих пле­мен в Ита­лии ни оби­та­ло, при­бы­ли в более позд­нее вре­мя. И я не могу обна­ру­жить ника­ких выход­цев из Элла­ды на запад Евро­пы в более ран­ние вре­ме­на, неже­ли участ­ни­ки это­го похо­да. (3) Я разу­мею, что энот­ры не толь­ко заня­ли мно­гие дру­гие обла­сти Ита­лии, захва­тив частич­но без­люд­ные, частич­но мало­на­се­лен­ные края, но и от земель омбри­ков часть отторг­ли. А абори­ги­на­ми они про­зы­ва­лись от при­выч­ки жить на горах⁴³ (кста­ти и аркад­ское пле­мя любит горы), подоб­но тому как жите­ли воз­вы­шен­но­стей в Афи­нах назы­ва­ют­ся гипе­ра­крий­ца­ми, а при­мор­ской поло­сы — пара­лий­ца­ми. (4) Если же кто-то име­ет обык­но­ве­ние не при­ни­мать с ходу на веру изве­стия о ста­рин­ных собы­ти­ях, пусть они не торо­пят­ся при­чис­лять лиги­ев, омбри­ков, или иных вар­ва­ров к абори­ги­нам, но, подо­ждав сбо­ра пол­ных сведе­ний, отбе­рут из все­го наи­бо­лее убеди­тель­ное.

14. Из горо­дов, в кото­рых сна­ча­ла жили абори­ги­ны, до мое­го вре­ме­ни сохра­ни­лись немно­гие. Боль­шин­ство из них оста­ют­ся бро­шен­ны­ми и раз­ру­шен­ны­ми из-за войн и дру­гих бед­ст­вий. Эти горо­да сто­я­ли в Реа­тин­ской зем­ле невда­ле­ке от Апен­нин­ских гор, как пишет в «Архео­ло­гии» Терен­ций Варрон⁴⁴, бли­жай­ший из горо­дов на рас­сто­я­нии от Рима все­го одно­го дня пути. Я пере­чис­лю извест­ней­шие из них, сле­дуя повест­во­ва­нию Варро­на. (2) Так, Пала­тин⁴⁵ нахо­дит­ся при­мер­но в два­дца­ти пяти ста­ди­ях от Реа­ты⁴⁶ — горо­да, насе­лен­но­го рим­ля­на­ми еще и при моей жиз­ни близ Квин­ци­е­вой доро­ги; Три­бо­ла⁴⁷, отсто­я­щая от того же горо­да при­бли­зи­тель­но на шесть­де­сят ста­ди­ев, рас­по­ло­же­на на поло­гом хол­ме; Све­с­бо­ла⁴⁸, уда­лен­ная на то же самое рас­сто­я­ние от Три­бо­лы, близ Керав­ний­ских⁴⁹ гор. А в соро­ка ста­ди­ях от неё — зна­ме­ни­тый город Суна⁵⁰; там нахо­дит­ся очень древ­ний храм Мар­са⁵¹. (3) А Мефю­ла⁵² лежит при­мер­но в трид­ца­ти ста­ди­ях от Суны; мож­но видеть её руи­ны и остат­ки стен. В соро­ка же ста­ди­ях от Мефю­лы — Орви­ний⁵³, как и любой дру­гой из здеш­них горо­дов, слав­ный и круп­ный. Ибо сохра­ни­лись фун­да­мен­ты его стен, неко­то­рые почтен­ной древ­но­сти погре­бе­ния и очер­та­ния обшир­ных пого­стов, рас­ки­нув­ших­ся на высо­ких хол­мах; и там же — древ­ний храм Минер­вы⁵⁴, соору­жен­ный на воз­вы­шен­ном месте. (4) А в вось­ми­де­ся­ти ста­ди­ях от Реа­те пут­ни­кам по Кури­е­вой доро­ге⁵⁵ вдоль горы Коре­та⁵⁶ пред­ста­ет недав­но раз­ру­шен­ная Кор­су­ла⁵⁷. И вид­не­ет­ся некий ост­ров, назы­вае­мый Исса, кото­рый омы­ва­ет­ся водою боло­ти­сто­го зали­ва. Гово­рят, что абори­ги­ны засе­ли­ли его без обо­ро­ни­тель­ных укреп­ле­ний, а исполь­зуя сто­я­чие воды как город­ские сте­ны. Близ же Иссы нахо­дит­ся Мару­вий⁵⁸, сто­я­щий поза­ди того же само­го болота на рас­сто­я­нии соро­ка ста­ди­ев от так назы­вае­мых Семи вод. (5) А шест­ву­ю­щим в обрат­ную сто­ро­ну от Реа­те по Листин­ской⁵⁹ доро­ге встре­ча­ет­ся в трид­ца­ти ста­ди­ях Ватия; Тио­ра же, назы­вае­мая Мати­е­ной — в трех­стах ста­ди­ях. Сооб­ща­ют, что в ней име­лось очень древ­нее про­ри­ца­ли­ще Мар­са. А по харак­те­ру это про­ри­ца­ли­ще, как гово­рят, было близ­ко извест­но­му по пре­да­ни­ям и суще­ст­во­вав­ше­му у додон­цев⁶⁰. Толь­ко пере­да­ва­ли, что в Додоне про­ро­че­ст­ву­ет голубь, сидя­щий на свя­щен­ном дубе; у абори­ги­нов то же самое совер­ша­ла послан­ная богом пти­ца, появ­ля­ю­ща­я­ся на дере­вян­ном стол­бе, кото­рую они назы­ва­ют «пик», а элли­ны на сво­ем язы­ке дят­лом. (6) В два­дца­ти четы­рех ста­ди­ях от назван­но­го горо­да отсто­ит Листа, мет­ро­по­лия абори­ги­нов, её еще в глу­бо­кой древ­но­сти, вне­зап­но захва­ти­ли саби­няне, высту­пив ночью из горо­да Ами­тер­на. Спас­ши­е­ся от пле­на, будучи при­ня­ты реа­тин­ца­ми, они пред­при­ня­ли мно­го уси­лий вер­нуть преж­нюю зем­лю, но не будучи в состо­я­нии ото­брать ее у непри­я­те­лей, посвя­ти­ли ее богам, слов­но соб­ст­вен­ную, пре­дав про­кля­тию тех, кто будет впо­след­ст­вии поль­зо­вать­ся ее дара­ми.

15. В семи­де­ся­ти ста­ди­ях от Реа­те лежит у под­но­жия горы слав­ный город Коти­лия⁶¹. Невда­ле­ке от неё нахо­дит­ся озе­ро соро­ка пле­тров в попе­ре­ч­ни­ке, как гово­рят, без­дон­ной глу­би­ны, с обиль­ны­ми, посто­ян­но бью­щи­ми клю­ча­ми. Мест­ные жите­ли счи­та­ют его посвя­щен­ным Вик­то­рии⁶², посколь­ку здесь есть нечто, достой­ное боже­ства; и они охра­ня­ют его как свя­щен­ное, огра­див со всех сто­рон часто­ко­лом, чтобы никто не при­бли­зил­ся к озе­ру, кро­ме тех кто при­хо­дит в опре­де­лен­ное вре­мя еже­год­но на ост­ро­вок и совер­ша­ет свя­щен­но­дей­ст­вия, уста­нов­лен­ные обы­ча­ем. (2) Ост­ро­вок же почти пяти­де­ся­ти футов в диа­мет­ре и воз­вы­ша­ет­ся над водой не более чем на фут. Он не сто­ит на месте и вре­мя от вре­ме­ни пере­ме­ща­ет­ся туда и сюда от лег­ко­го дуно­ве­ния вет­ра. И рас­тет на нем тра­ва, похо­жая на «бутом», а так­же какие-то кусти­ки. И это явле­ние для тех, кто не зна­ком с чуде­са­ми при­ро­ды, кажет­ся неве­ро­ят­ным и уди­ви­тель­ным.

16. Гово­рят, абори­ги­ны осно­ва­ли в тех местах пер­вое посе­ле­ние, изгнав из них омбри­ков. Дви­нув­шись оттуда, абори­ги­ны ста­ли вое­вать за зем­лю с дру­ги­ми вар­ва­ра­ми, осо­бен­но с сопре­дель­ны­ми сике­ла­ми⁶³; а некая, посвя­щен­ная для это­го моло­дежь — немно­го людей — была посла­на роди­те­ля­ми в мир искать сча­стья; это было, как мне извест­но, древним обы­ча­ем⁶⁴ и у мно­гих вар­ва­ров, и у элли­нов. (2) Ведь когда в горо­дах скап­ли­ва­лось чрез­мер­ное мно­же­ство наро­да, так что воз­ни­кал недо­ста­ток в жилье и про­пи­та­нии для всех, или когда из-за нис­по­слан­ных небом пере­мен зем­ля не при­но­си­ла обыч­ных уро­жа­ев, или иная беда тако­го рода пости­га­ла горо­да и воз­ни­ка­ла нуж­да в сокра­ще­нии чис­лен­но­сти насе­ле­ния, элли­ны, посвя­щая тем или иным богам поко­ле­ние моло­де­жи соот­вет­ст­ву­ю­ще­го года, высы­ла­ли юно­шей из сво­ей зем­ли, снаб­див их ору­жи­ем. Если же они возда­ва­ли долж­ное богам за доб­лесть и победу в войне, при­но­ся зара­нее уста­нов­лен­ные жерт­вы, то при бла­го­при­ят­ных ауспи­ци­ях⁶⁵ выво­ди­ли коло­нии. Если же они ощу­ща­ли гнев божеств, то моля об избав­ле­нии от бед­ст­вий, совер­ша­ли такие же обряды, но в печа­ли про­ся про­ще­ния у юно­шей, изго­няя их. (3) А пере­се­лив­ши­е­ся, пони­мая, что им не при­об­ре­сти отчей зем­ли, если они не смо­гут добыть новую, рас­смат­ри­ва­ли дру­гие края, кото­рые их при­ни­ма­ли либо по друж­бе, либо в силу заво­е­ва­ния, как свое новое оте­че­ство. И боже­ство, кото­ро­му были посвя­ще­ны эти изгнан­ни­ки, как кажет­ся, боль­шей частью содей­ст­во­ва­ло им и укреп­ля­ло посе­ле­ние в соот­вет­ст­вии с ожи­да­ни­я­ми людей. (4) В самом деле, осно­вы­ва­ясь в те вре­ме­на на этом самом законе, иные из абори­ги­нов, по мере того как места оби­та­ния ока­зы­ва­лись пере­на­се­лен­ны­ми (посколь­ку они счи­та­ли, что нель­зя уби­вать нико­го из потом­ства, пола­гая, что нет вины худ­шей, чем такое убий­ство), посвя­тив кому-нибудь из богов потом­ство опре­де­лен­но­го года, после его воз­му­жа­ния высе­ля­ли из сво­ей зем­ли в коло­нию, а те, оста­вив свои пре­де­лы, посто­ян­но тес­ни­ли и гра­би­ли сике­лов. (5) По мере того как они заво­е­вы­ва­ли неко­то­рые мест­но­сти во вра­же­ских кра­ях, и осталь­ные из абори­ги­нов, уже из сооб­ра­же­ний без­опас­но­сти, нуж­да­ясь каж­дый в зем­ле, нало­жи­ли руку на вла­де­ния соседей и осно­ва­ли новые горо­да, насе­лен­ные до сих пор — Антем­ны, Тел­ле­ны, Фику­лы, кото­рые нахо­дят­ся у так назы­вае­мых Кор­ни­куль­ских гор, а так­же Тибур, где еще и поныне часть горо­да зовет­ся Сике­ли­кон. И были они наи­бо­лее тягост­ны­ми для оби­тав­ших по сосед­ству сике­лов. А из этих рас­прей меж­ду наро­да­ми воз­ник­ла вой­на, какой нико­гда рань­ше не быва­ло в Ита­лии, и про­дол­жа­лась она дли­тель­ное вре­мя.

17. Затем иные из пеласгов, оби­тав­шие в стране, кото­рая назы­ва­ет­ся ныне Фес­са­ли­ей, вынуж­де­ны были поки­нуть свою зем­лю, ока­за­лись живу­щи­ми вме­сте с абори­ги­на­ми и сов­мест­но с ними начи­на­ли вой­ну про­тив сике­лов. И абори­ги­ны при­ня­ли пеласгов, может быть, в надеж­де, что те будут им обя­за­ны, а (как я убеж­ден) более все­го из-за род­ства с ними. (2) В самом деле, пле­мя пеласгов было иско­ни эллин­ским — пело­пон­нес­ским. Оно пре­тер­пе­ло мно­же­ство раз­лич­ных невзгод, но боль­ше все­го дол­гие ски­та­ния и отсут­ст­вие надеж­но­го места посе­ле­ния; ибо ранее они, будучи тузем­ца­ми, насе­ля­ли так назы­вае­мый ахей­ский Аргос, как сооб­ща­ют о них мно­гие. С само­го нача­ла они при­ня­ли для себя назва­ние по царю Пелас­гу. (3) А Пеласг был, как гово­рят, рож­ден Зев­сом и Ниобой, доче­рью Форо­нея; с ней, пер­вой смерт­ной жен­щи­ной, по пре­да­нию, соеди­нил­ся Зевс. Шестью же поко­ле­ни­я­ми поз­же пеласги, поки­нув Пело­пон­нес, пере­бра­лись в зем­лю, назы­вав­шу­ю­ся тогда Гай­мо­ни­ей, а ныне — Фес­са­ли­ей. Во гла­ве пере­се­лен­цев сто­я­ли Ахей, Фтий и Пеласг, сыно­вья Лари­сы и Посей­до­на. При­дя же в Гай­мо­нию, они изго­ня­ют живу­щих там вар­ва­ров и делят стра­ну на три части, поиме­но­вав их по пред­во­ди­те­лям Фтио­ти­дой, Ахай­ей и Пеласгио­ти­дой. Там оста­ва­лись они в тече­ние жиз­ни пяти поко­ле­ний, и достиг­ли на дол­гое вре­мя про­цве­та­ния, поль­зу­ясь в пол­ной мере пло­да­ми рав­нин Фес­са­лии; а при­мер­но на шестом поко­ле­нии они изго­ня­ют­ся из Фес­са­лии куре­та­ми⁶⁶ и леле­га­ми, кото­рые ныне назы­ва­ют­ся это­лий­ца­ми, и локра­ми, а так­же мно­ги­ми дру­ги­ми, кто оби­тал близ Пар­на­са. А пред­во­ди­тель­ст­во­вал эти­ми захват­чи­ка­ми Дев­ка­ли­он, сын Про­ме­тея и мате­ри Кли­ме­ны Оке­а­ниды.

18. Рас­се­ян­ная во вре­мя бег­ства часть пеласгов уда­ли­лась на Крит, дру­гая же захва­ти­ла неко­то­рые из Киклад­ских ост­ро­вов, третья посе­ли­лась око­ло Олим­па и Оссы в мест­но­сти, назы­вае­мой Гести­а­ти­дой, а иные пере­пра­ви­лись в Бео­тию, Фокиду и Эвбею. Те же из пеласгов, кото­рые про­ник­ли в Азию, завла­де­ли боль­ши­ми про­стран­ства­ми Гел­лес­понт­ско­го побе­ре­жья, а так­же мно­ги­ми из при­ле­гаю­щих к нему ост­ро­вов, вклю­чая и назы­вае­мый ныне Лес­бо­сом, где сме­ша­лись с теми, кто осно­вал там их первую коло­нию из Элла­ды под пред­во­ди­тель­ст­вом Мака­ра, сына Кри­на­ка. (2) Но бо́льшая часть пеласгов пошла через внут­рен­нюю область к сво­им живу­щим в Додоне соро­ди­чам, с кото­ры­ми никто не пред­по­ла­гал вести вой­ну, так как они счи­та­лись свя­щен­ны­ми, и про­ве­ла там опре­де­лен­ное вре­мя. Когда же они почув­ст­во­ва­ли свою обре­ме­ни­тель­ность для хозя­ев стра­ны, посколь­ку зем­ли для про­корм­ле­ния всех не хва­та­ло, то они поки­ну­ли её под вли­я­ни­ем ора­ку­ла, повеле­ваю­ще­го им плыть в Ита­лию, кото­рая тогда назы­ва­лась Сатур­ни­ей. (3) Сна­рядив мно­го кораб­лей, пеласги дости­га­ют Ионий­ско­го зали­ва, стре­мясь достичь бли­жай­ших земель Ита­лии. Отне­сен­ные к севе­ру дув­шим с юга вет­ром, а так­же из-за незна­ния мест­но­сти, они бро­си­ли якорь у одно­го из прото­ков в устье Пада, назы­вае­мо­го Спи­не­том⁶⁷. Они остав­ля­ют там суда и мно­же­ство сопле­мен­ни­ков, наи­ме­нее вынос­ли­вых в труд­но­стях, выде­лив им охра­ну, чтобы рас­по­ла­гать убе­жи­щем, если дело у них не зала­дит­ся. (4) Остав­шись в этой мест­но­сти они окру­жи­ли сто­ян­ку сте­ной и доста­ви­ли на судах жиз­нен­ные при­па­сы, а когда им пока­за­лось, что дела у них идут успеш­но, то пеласги, как они и замыс­ли­ли, осно­ва­ли город под тем же име­нем, что и рукав устья реки. И они достиг­ли бла­го­ден­ст­вия более всех оби­тав­ших вокруг Ионий­ско­го моря, будучи его вла­сте­ли­на­ми дол­гое вре­мя, и отсы­ла­ли богу в Дель­фы деся­ти­ну самых заме­ча­тель­ных из всех воз­мож­ных даров моря. (5) Одна­ко позд­нее, когда сосед­ст­ву­ю­щие вар­ва­ры с огром­ным вой­ском дви­ну­лись на них вой­ной, пеласги поки­ну­ли город Спи­ну. Вар­ва­ры же со вре­ме­нем были изгна­ны рим­ля­на­ми. Таким обра­зом погиб­ло пле­мя пеласгов, остав­ше­е­ся в Спине.

19. А те пеласги, кото­рые про­дви­ну­лись во внут­рен­нюю область Ита­лии, пере­ва­ли­ли через хре­бет и при­бы­ли в зем­лю омбри­ков, гра­ни­ча­щую с абори­ги­на­ми. Омбри­ки насе­ля­ли мно­го и дру­гих мест в Ита­лии. И был этот народ в те вре­ме­на мно­го­чис­лен­ным и древним. Так что пеласги спер­ва овла­де­ли зем­ля­ми, где утвер­ди­лись пона­ча­лу, и захва­ти­ли неко­то­рые город­ки омбри­ков. Когда же на пеласгов дви­ну­лось огром­ное вой­ско, они испу­га­лись чис­лен­но­го пере­ве­са вра­гов и отсту­пи­ли, при­бли­зив­шись к абори­ги­нам. (2) А абори­ги­ны посчи­та­ли, что к ним при­бли­жа­ют­ся вра­ги, и поэто­му быст­ро сошлись из бли­жай­ших окрест­но­стей, чтобы изгнать пеласгов. Пеласги же по воле боже­ства ока­за­лись в ту пору в окрест­но­стях Коти­лии⁶⁸, горо­да абори­ги­нов, рас­по­ло­жен­но­го близ свя­щен­но­го зали­ва. Ура­зу­мев, что ост­ро­вок в нем дей­ст­ви­тель­но кру­тит­ся, и услы­шав от захва­чен­ных в поле плен­ных назва­ние места, пеласги поня­ли, что для них сбы­лось про­ри­ца­ние. (3) Ведь в Додоне им был дан ора­кул, кото­рый, по его соб­ст­вен­ным сло­вам, видел Луций Мал­лий⁶⁹, весь­ма извест­ный муж. Ора­кул этот был высе­чен древни­ми пись­ме­на­ми на одном из тре­нож­ни­ков, нахо­див­ших­ся на свя­щен­ном участ­ке Зев­са, и вот в чем он состо­ит:

 

Иди­те, стре­мясь в Сатур­ний­скую зем­лю сике­лов
И в Коти­лию абори­ги­нов, где дви­жет­ся ост­ров;
С ними сме­шав­шись, пошли­те деся́тину Фебу
И голо­вы Зев­су Кро­ниду, и мужа пошли­те отцу.

 

 

20. Когда же абори­ги­ны высту­пи­ли круп­ным вой­ском, пеласги устре­ми­лись без­оруж­ны­ми навстре­чу, про­тя­ги­вая зна­ки моль­бы⁷⁰; тол­куя о сво­ей уча­сти и умо­ляя по-дру­же­ски при­нять их под свой кров, разъ­яс­няя изре­че­ние в том смыс­ле, что не послу­жат они корен­ным жите­лям в тягость, неда­ром ведь боже­ство направ­ля­ет их имен­но в эти пре­де­лы. (2) Когда абори­ги­ны убеди­лись в их доб­рых наме­ре­ни­ях, они рас­суди­ли, что сле­ду­ет пови­но­вать­ся ора­ку­лу и заклю­чить обще­эл­лин­ский союз про­тив враж­деб­ных им вар­ва­ров, тем более что в то вре­мя сами они вели тяж­кую вой­ну с сике­ла­ми. И, соот­вет­ст­вен­но, уста­но­вив мир с пелас­га­ми, абори­ги­ны выде­ля­ют им уго­дья из соб­ст­вен­ных земель, рас­ки­нув­ших­ся вокруг свя­щен­но­го зали­ва, сре­ди кото­рых было мно­го боло­ти­стых и кото­рые теперь созвуч­но древ­не­му наре­чию назы­ва­ют­ся Вели­ей. (3) Ведь у древ­них элли­нов был обы­чай име­нам, кото­рые начи­на­ют­ся с глас­ных, пред­по­сы­лать «у», кото­рое пишет­ся одной бук­вой. Был этот знак подо­бен гам­ме, свя­зан­ной дву­мя боко­вы­ми лини­я­ми в одну пря­мую, как это вид­но по «Веле­на», «Ванакс», «Вой­кос», «Ваэр»⁷¹ и т. п. (4) Хоть доля их была не худ­шей, но когда зем­ли всем хва­тать пере­ста­ло, пеласги, убедив абори­ги­нов снять­ся с места и отпра­вить­ся вме­сте с ними, начи­на­ют вой­ну про­тив омбри­ков. Вне­зап­ным при­сту­пом они захва­ты­ва­ют их бога­тый и боль­шой город Кротон⁷². Исполь­зуя его как оплот бое­вых дей­ст­вий про­тив омбри­ков и укреп­ле­ние, доста­точ­но при­год­ное для обо­ро­ны, при­том име­ю­щее сель­скую окру­гу с туч­ным паст­би­щем, пеласги овла­де­ли и мно­же­ст­вом дру­гих терри­то­рий и вме­сте с абори­ги­на­ми с осо­бен­ным усер­ди­ем при­ня­лись пре­воз­мо­гать тяготы вой­ны про­тив сике­лов, до тех пор пока не изгна­ли их из сво­их пре­де­лов. (5) Мно­го горо­дов пеласги нача­ли засе­лять сов­мест­но с абори­ги­на­ми — одни ранее при­над­ле­жа­ли сике­лам, а дру­гие ими сами­ми были осно­ва­ны. Сре­ди них город цэри­тов⁷³, тогда име­но­вав­ший­ся Агил­лой, Пиза, Сатур­ния, Алсий и ряд дру­гих, кото­рые потом были захва­че­ны тирре­на­ми⁷⁴.

21. Но Фале­рии⁷⁵ и Фес­цен­ний⁷⁶ еще в мое вре­мя насе­ле­ны рим­ля­на­ми и сохра­ни­ли мало остат­ков пеласгий­ско­го рода-пле­ме­ни, а сна­ча­ла при­над­ле­жа­ли сике­лам. В них пеласги сохра­ня­ли дол­гое вре­мя нема­ло из древ­не­го обра­за жиз­ни, чем ранее поль­зо­ва­лось эллин­ство, напри­мер, пре­крас­ное воин­ское сна­ря­же­ние, арго­лид­ские щиты и копья. Так, вся­кий раз как они начи­на­ли вой­ну или отра­жа­ли напа­дав­ших, посы­лая в чужие пре­де­лы вой­ско, некие бла­го­че­сти­вые и без­оруж­ные мужи шест­во­ва­ли впе­ре­ди в каче­стве миро­нос­цев. Сохра­ня­лось и обу­строй­ство хра­мов, алта­ри богов, обряды очи­ще­ния, жерт­во­при­но­ше­ния и мно­гое дру­гое. (2) А самый зна­ме­ни­тый памят­ник людям, кото­рые изгна­ли сике­лов, пока­зы­ваю­щий, что неко­гда они оби­та­ли в Арго­се, это храм Юно­ны в Фале­ри­ях, постро­ен­ный в духе Аргос­ско­го. Быто­вал там и подоб­ный аргос­ско­му обы­чай жерт­во­при­но­ше­ний, и свя­щен­ные жены обслу­жи­ва­ли свя­щен­ный уча­сток⁷⁷, и так назы­вае­мая кане­фо­ра — неза­муж­няя дева — веда­ла пред­ва­ри­тель­ны­ми обряда­ми при жерт­во­при­но­ше­ни­ях, и хоры дев­ст­вен­ниц рас­пе­ва­ли гим­ны и оте­че­ские пес­ни во сла­ву боги­ни. (3) Пеласги же вла­де­ли не самой малой частью Кам­пан­ских долин, удоб­ных для паст­бищ скота, очень живо­пис­ных, изгнав с них вар­вар­ский народ аврун­ков⁷⁸. Они же осно­ва­ли там раз­ные горо­да, в том чис­ле и Лари­су, дав ей имя по сво­ей пра­ро­дине в Пело­пон­не­се. (4) Кста­ти, из раз­лич­ных неболь­ших горо­дов име­ют­ся и такие, [кото­рые]^[3] часто меняя состав насе­ле­ния, сохра­ни­лись до мое­го вре­ме­ни. Что каса­ет­ся Лари­сы, то она была опу­сто­ше­на с дав­них вре­мен, а если и была неко­гда густо засе­ле­на, то о ней ясно­го пред­став­ле­ния сей­час ни у кого не оста­лось, кро­ме как об име­ни, да и то лишь у немно­гих людей; а нахо­ди­лась она невда­ле­ке от так назы­вае­мо­го Попи­ли­е­ва фору­ма⁷⁹. Кро­ме того, пеласги овла­де­ли мно­ги­ми дру­ги­ми обла­стя­ми как в при­мор­ской, так и во внут­рен­ней зоне, вытес­нив оттуда сике­лов⁸⁰.

22. Сике­лы же, вовле­чен­ные в про­ти­во­бор­ство пелас­га­ми и абори­ги­на­ми и не будучи в состо­я­нии им сопро­тив­лять­ся, забра­ли с собой детей и жен, а так­же все иму­ще­ство из золота или сереб­ра. Повер­нув на юг через хре­бет и прой­дя всю ниж­нюю Ита­лию, где их ото­всюду изго­ня­ли, сике­лы со вре­ме­нем, сна­рядив в гава­ни плоты и уста­но­вив стра­жу в южных водах, пере­пра­ви­лись из Ита­лии на бли­жай­ший ост­ров. (2) Ост­ро­вом же вла­де­ли сика­ны⁸¹, ибе­рий­ское пле­мя, неза­дол­го до того там осев­шее, бег­ле­цы из Лигу­рии, кото­рые назва­ли ост­ров, преж­де име­но­вав­ший­ся из-за его тре­уголь­ной фор­мы Три­на­кри­ей, по сво­е­му пле­ме­ни Сика­ни­ей. Одна­ко на боль­шей его части посе­лен­цев было мало, и зна­чи­тель­ные про­сто­ры стра­ны были еще без­люд­ны. Поэто­му сике­лы, пере­ме­стив­шись на ост­ров, преж­де все­го засе­ли­ли запад­ные его обла­сти, а затем и про­чие мест­но­сти, и имен­но по ним ост­ров этот стал назы­вать­ся Сике­ли­ей. (3) Итак, сике­лий­ское пле­мя таким вот спо­со­бом поки­ну­ло Ита­лию, как пере­да­ет Гел­ла­ник Лес­бос­ский⁸², тре­мя поко­ле­ни­я­ми ранее Тро­ян­ской вой­ны и на два­дцать шестой год жре­че­ства в Арго­се Алки­о­ны. По его же сло­вам, в Сике­лию было совер­ше­но два втор­же­ния: пер­вое — пере­се­ле­ние эли­мов, кото­рые, как гово­рит Гел­ла­ник, были изгна­ны энотра­ми, а после него (на пятый год) — поход авзо­нов, кото­рые бежа­ли от япи­гов; и царем их он объ­яв­ля­ет Сике­ла, по кото­ро­му и полу­чи­ли имя и люди, и ост­ров. (4) Филист же Сира­куз­ский⁸³ пишет, что пере­ход из Ита­лии состо­ял­ся за восемь­де­сят лет до Тро­ян­ской вой­ны, а народ, пере­се­лив­ший­ся оттуда, не был ни авзо­на­ми, ни эли­ма­ми, но лиги­я­ми под пред­во­ди­тель­ст­вом Сике­ла. Он же, про­дол­жа­ет Филист, был сыном Ита­ла, и люди по его цар­ст­во­ва­нию были назва­ны сике­ла­ми. (5) А лигу­ры были изгна­ны из сво­их пре­де­лов омбри­ка­ми и пелас­га­ми. Антиох же Сира­куз­ский⁸⁴ не ука­зы­ва­ет вре­ме­ни пере­хо­да, но утвер­жда­ет, что сике­лы пере­ме­сти­лись на ост­ров под натис­ком энотров и опи­ков⁸⁵, сде­лав пред­во­ди­те­лем коло­нии Стра­то­на. А Фукидид⁸⁶ пишет, что пере­се­лен­ца­ми были сике­лы, а их изго­ни­те­ля­ми опи­ки, вре­мя же — мно­го лет после Тро­ян­ской вой­ны. Итак, тако­вы рас­суж­де­ния достой­ных упо­ми­на­ния людей о сике­лах, пере­нес­ших место оби­та­ния из Ита­лии в Сике­лию.

23. Пеласги, овла­дев обшир­ной и пре­крас­ной стра­ной, заня­ли мно­го горо­дов, а дру­гие воз­ве­ли сами и пре­вра­ти­лись ско­ро в мно­го­чис­лен­ный и бога­тый народ и достиг­ли вся­ко­го ино­го бла­го­по­лу­чия, чем, впро­чем, им при­шлось наслаж­дать­ся недол­го. Как толь­ко всем ста­ло казать­ся, что они в пол­ном рас­цве­те сил, они были настиг­ну­ты боже­ст­вен­ным гне­вом и одни из них погиб­ли от несча­стий, нис­по­слан­ных бога­ми, а дру­гие — по вине оби­тав­ших по сосед­ству вар­ва­ров. Бо́льшая же часть пеласгов ока­за­лась рас­се­я­на по Элла­де и, в том чис­ле, по вар­вар­ским зем­лям (о чем мож­но бы поведать гораздо боль­ше, если бы я наме­ре­вал­ся писать подроб­но), а мень­шая их часть оста­лась в Ита­лии по пред­у­смот­ри­тель­но­сти абори­ги­нов. (2) Дело в том, что вна­ча­ле пагу­ба в горо­дах, веро­ят­но, слу­чи­лась по при­чине засу­хи, что опу­сто­ши­ла поля, ибо вся­кий плод на дере­вьях, не дозре­вая, опа­дал неспе­лым и сколь­ко бы ни всхо­ди­ло семян, рост­ки их не рас­цве­та­ли, а вре­мя, необ­хо­ди­мое для нали­ва­ния коло­са, про­хо­ди­ло соглас­но зако­ну при­ро­ды, и ника­кой тра­вы не про­из­рас­та­ло в доста­точ­ной мере для кор­ма скоту, и не хва­та­ло воды для питья, неко­то­рые источ­ни­ки летом меле­ли, а дру­гие пере­сы­ха­ли. (3) Что до потом­ства как у скота, так и у людей, то при­клю­чи­лось у них нечто сход­ное: либо про­ис­хо­дил выкидыш, либо плод поги­бал при родах, что неред­ко губи­ло роже­ниц. Если же при родах уда­ва­лось избе­жать смер­ти, то урод­ли­вое, непол­но­цен­ное или в силу дру­гих при­чин немощ­ное потом­ство не было смыс­ла рас­тить. Кро­ме того, мно­же­ство живых существ, уже будучи в пол­ном рас­цве­те сил, стра­да­ло от неожи­дан­ных болез­ней и поги­ба­ло, подоб­но осталь­ным. (4) Когда же пеласги вопро­ша­ли ора­кул, кого из богов или духов они оскор­би­ли, раз тер­пят такое, и что сде­лать, чтобы побудить надеж­ду на пре­кра­ще­ние бед­ст­вий, бог ответ­ст­во­вал, что они, достиг­нув желае­мо­го, не испол­ни­ли того, что обе­ща­ли, к тому же само­го сокро­вен­но­го. (5) Ведь пеласги, когда у них в стране воз­ник­ла все­об­щая нуж­да, дали обет Юпи­те­ру, Апол­ло­ну и Каби­рам⁸⁷ при­не­сти в жерт­ву деся­ти­ну все­го, что у них в буду­щем появит­ся. Завер­шив же молеб­ст­вие, они ото­бра­ли часть рас­ти­тель­ных пло­дов и скота и при­нес­ли её в жерт­ву богам, слов­но это было всё, что обе­ща­но. А повест­ву­ет об этом Мир­сил Лес­бий­ский⁸⁸, сооб­щая об этом почти то же, что и я сей­час, кро­ме того, что звать их сле­ду­ет не пелас­га­ми, но тирре­на­ми. О при­чине же это­го я рас­ска­жу несколь­ко позд­нее.

24. Когда пеласги узна­ли изре­чен­ное богом, они не суме­ли постичь его смысл. Но кто-то из стар­цев, поняв­ший боже­ст­вен­ный гла­гол, разъ­яс­нил недо­уме­ваю­щим сопле­мен­ни­кам, что они заблуж­да­ют­ся, если мнят, буд­то боги осуж­да­ют их неспра­вед­ли­во. Ведь что каса­ет­ся иму­ще­ства и пло­дов, они посту­пи­ли пра­виль­но и спра­вед­ли­во, но над­ле­жа­ло отдать пер­вин­ки все­го, вклю­чая часть ново­рож­ден­ных людей, и этот дар по пра­ву счи­та­ет­ся у богов наи­бо­лее цен­ным. И если на самом деле боги при­мут поло­жен­ную часть пер­ви­нок, то ора­кул, дан­ный пелас­гам, испол­нит­ся. (2) В резуль­та­те, одним виде­лось, что изре­че­ние истин­но, а дру­гим — что оно тол­ку­ет­ся как сплошь коз­ни. После того как кто-то выска­зал мне­ние, что сле­ду­ет узнать у бога, любо ли ему полу­чить деся­ти­ну в виде людей, пеласги посла­ли вопро­сить бога вто­рич­но. И бог изрек, что надо посту­пить имен­но так. С тех пор сре­ди пеласгов начи­на­ет­ся раздор по пово­ду спо­со­ба опре­де­ле­ния деся­ти­ны. И в первую оче­редь были взба­ла­му­че­ны друг дру­гом лица, началь­ст­ву­ю­щие над горо­да­ми. (3) А затем и осталь­ную тол­пу сопле­мен­ни­ков обу­я­ли подо­зре­ния в отно­ше­нии руко­во­ди­те­лей. Раз­вер­ну­лось бес­по­рядоч­ное пере­се­ле­ние, кото­рое толь­ко мож­но ожи­дать от безум­ства и нече­сти­во­сти, и мно­гие совсем креп­кие домаш­ние оча­ги ока­за­лись поки­ну­ты, так как часть семей поме­ня­ла место­жи­тель­ство. Ведь пеласги счи­та­ли неспра­вед­ли­вым, что близ­кие теря­ют ухо­дя­щих, рас­ста­ют­ся с ними и из люби­мей­ших ста­но­вят­ся их вра­га­ми. (4) Дей­ст­ви­тель­но, пер­вые, кто высе­лил­ся из Ита­лии, раз­бре­лись по Элла­де и по боль­шей части вар­вар­ских пре­де­лов. А после них и осталь­ных постиг­ла та же самая участь, и это про­ис­хо­ди­ло каж­дый год. Ибо вла­сти­те­ли общин не пере­ста­ва­ли отби­рать пер­вин­ки из цве­та юно­ше­ства, стре­мясь воздать богам долж­ное и боясь скры­тых мятеж­ни­ков. И мно­гое было отне­се­но под вся­ким бла­го­вид­ным пред­ло­гом к враж­деб­ным дей­ст­ви­ям; так что про­изо­шло мно­го высе­ле­ний, и пеласги­че­ское пле­мя рас­се­я­лось по боль­шей части зем­ли.

25. И пере­но­си­ли враж­ду к себе люди, оби­тав­шие сре­ди воин­ст­вен­ных наро­дов луч­ше мно­гих, бла­го­да­ря сво­е­му опы­ту в мор­ском деле, при­об­ре­тен­но­му в опас­но­стях из-за сосед­ства с тирре­на­ми. Послед­нее побуди­ло живу­щих в тяготах людей стать отваж­ны­ми. Это обсто­я­тель­ство ока­за­лось для них как бы вождем и настав­ни­ком во всех начи­на­ни­ях, так что они без труда бра­ли верх, куда бы ни при­хо­ди­ли. (2) Име­но­вать же их раз­ные люди ста­ли как по назва­нию стра­ны, из кото­рой они про­изо­шли, так и в память о древ­нем пле­ме­ни — тирре­на­ми и пелас­га­ми рав­но­знач­но. Я выска­зал о них это мне­ние, дабы никто не удив­лял­ся вся­кий раз, когда слы­шит от поэтов и писа­те­лей, что пеласги про­зы­ва­ют­ся так­же и тирре­на­ми, так как один и тот же народ име­ет оба наиме­но­ва­ния. (3) Напри­мер, у Фукидида име­ет­ся упо­ми­на­ние об Акте на Фра­кий­ском побе­ре­жье и о лежа­щих там горо­дах, кото­рые насе­ля­ют дву­языч­ные наро­ды. А по пово­ду наро­да пеласгов у него есть такие сло­ва: «есть же там и что-то хал­кид­ское, но по боль­шей части пеласги­че­ское, так как тирре­ны неко­гда насе­ля­ли и Лем­нос, и Афи­ны». (4) У Софок­ла же в дра­ме «Инах» уста­ми хора в ана­пе­стах дано сле­дую­щее:

 

Мно­го­струй­ный Инах, пра­ро­ди­те­ля Вод,
Оке­а­на, дитя. Твою сла­ву блюдут
В утро­бе Аргоса, на хол­мах Геры
И сре­ди тирре­нов-пеласгов.

 

 

(5) Ведь назва­ние Тирре­ния было тогда рас­про­стра­не­но по Элла­де, и вся запад­ная Ита­лия, лишен­ная наиме­но­ва­ния по наро­дам, полу­чи­ла это обо­зна­че­ние, как это слу­чи­лось повсюду в Элла­де и отно­си­тель­но назы­вае­мо­го так ныне Пело­пон­не­са. Ведь, по одно­му из оби­тав­ших там наро­дов — по ахей­ско­му — весь полу­ост­ров был назван Ахай­ей, а на нем про­жи­ва­ли и аркад­ский, и ионий­ский, и мно­гие про­чие наро­ды.

26. Вре­ме­на, в кото­рые пеласги­че­ское пле­мя нача­ло испы­ты­вать напа­сти, почти на два поко­ле­ния отсто­я­ли до Тро­ян­ских собы­тий, но про­дол­жа­лись они и после Тро­ян­ской вой­ны, до тех пор пока чис­лен­ность наро­да не сокра­ти­лась до край­но­сти. Ведь кро­ме Крото­на, достой­но­го упо­ми­на­ния горо­да омбри­ков, если и оста­лись ещё какие-нибудь посе­ле­ния в зем­ле абори­ги­нов, все осталь­ные неболь­шие горо­да пеласгов погиб­ли. Кротон же, надол­го сохра­нив древ­ний облик, лишь недав­но поме­нял назва­ние и оби­та­те­лей. И теперь еще суще­ст­ву­ет коло­ния рим­лян, кото­рая назы­ва­ет­ся Кор­то­ни­ей. (2) После того как пеласги оста­ви­ли свою стра­ну, их горо­да­ми завла­де­ли дру­гие раз­лич­ные наро­ды, кото­рые ока­зы­ва­лись им соседя­ми, а сре­ди них боль­ши­ми и луч­ши­ми горо­да­ми — тирре­ны. Тирре­нов же одни объ­яв­ля­ют автох­то­на­ми Ита­лии, а дру­гие — при­шель­ца­ми.

 

·  ²¹Лирис — река (древ­ний Кла­нис, совре­мен­ный Лири), течет южнее Рима.

 

·  ²²Мин­тур­ны — город к югу от Рима, меж­ду Фор­ми­я­ми и Сину­ес­сой (Стра­бон. Гео­гра­фия. V. III. 6).

 

·  ²³Автох­то­ны — греч. «мест­ные, тузем­цы». Это одна из вер­сий объ­яс­не­ния лат. этно­ни­ма, свя­зан­ная с ab ori­gi­ne, т. е. «изна­чаль­но», «древ­не­го про­ис­хож­де­ния».

 

·  ²⁴Дио­ни­сий не слу­чай­но назы­ва­ет север­ной гра­ни­цей Ита­лии Аль­пы, так как со вре­ме­ни заво­е­ва­ния рим­ля­на­ми в 222 г. до н. э. обла­сти бас­сей­на р. Пад (совр. По) и до 49 г. до н. э., т. е. до полу­че­ния её насе­ле­ни­ем прав рим­ско­го граж­дан­ства, север совре­мен­ной Ита­лии до р. Руби­кон назы­вал­ся Циз­аль­пин­ской Гал­ли­ей. Ита­ли­ей же пер­во­на­чаль­но счи­та­лась лишь южная часть Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва.

 

·  ²⁵Наиме­но­ва­ние аберри­ги­нов Дио­ни­сий свя­зы­ва­ет с лат. гла­го­лом aber­ra­re (блуж­дать), что соот­вет­ст­ву­ет греч. πλα­νάω.

 

·  ²⁶Леле­ги — догре­че­ское насе­ле­ние Малой Азии, Сред­ней и Южной Гре­ции и при­ле­гаю­щих ост­ро­вов, неяс­ной этно­линг­ви­сти­че­ской при­над­леж­но­сти. Антич­ные авто­ры чаще все­го сбли­жа­ют их с карий­ца­ми (Геро­дот. I. 171; Пав­са­ний. I. 39. 6; III. 1. 1; IV. 1. 1; VII. 2. 8) либо из-за места их сов­мест­но­го оби­та­ния (Гомер. Или­а­да. 21. 86; Кал­ли­ст­рат. II. F. Gr. H. 124. F. 25), либо из-за зави­си­мо­сти от послед­них (Phil. II. F. Gr. H. 741), либо из-за про­ис­хож­де­ния (Стра­бон. Гео­гра­фия. VII. 7. 1, 2).

 

·  ²⁷Т. е. жите­ля­ми высе­лок, позд­нее жите­ли кото­рых теря­ли граж­дан­ство в мет­ро­по­лии.

 

·  ²⁸У Дио­ни­сия — лигии, лигу­сти­ны, лат. лигу­ры; пле­ме­на, насе­ляв­шие с эпо­хи нео­ли­та обшир­ные терри­то­рии совре­мен­ной Испа­нии, Фран­ции, Швей­ца­рии и Ита­лии (Стра­бон. Гео­гра­фия. IV. 1. 3, 5, 7; 6. 1—2, 6; V. 1. 3, 10; 2. 1, 5), не полу­чив­шие в нау­ке точ­ной этно­линг­ви­сти­че­ской харак­те­ри­сти­ки, неко­то­рые счи­та­ют их язык индо­ев­ро­пей­ским.

 

·  ²⁹Омбри­ки — лат. умб­ры; пле­мя, оби­тав­шее в восточ­ной Ита­лии, род­ст­вен­ное оскам, гово­рив­шее на язы­ке, отно­ся­щем­ся к ита­лий­ской вет­ви индо­ев­ро­пей­цев.

 

·  ³⁰Пор­ций Катон Цен­зо­рий, Марк (см. при­меч. 13).

 

·  ³¹Сем­п­ро­ний, Гай — исто­рик, жив­ший в послед­ней тре­ти II в. до н. э., автор сухих без при­крас сочи­не­ний.

 

·  ³²Лика­он — в гре­че­ской мифо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции аргос­ский царь, сын Пелас­га и Дея­ни­ры.

 

·  ³³Форо­ней — в гре­че­ской мифо­ло­гии аргос­ский царь, сын Ина­ха и ним­фы Мелии, дед Пелас­га, сына Зев­са и Нио­бы.

 

·  ³⁴Греч. «клер» (жре­бий, жере­бьев­ка) — наслед­ст­вен­ный уча­сток по жре­бию на усло­ви­ях вла­де­ния, позд­нее — соб­ст­вен­но­сти.

 

·  ³⁵Япи­гия — область на юго-восто­ке Ита­лии, огра­ни­чен­ная Тарен­тин­ским зали­вом, Адри­а­ти­че­ским морем и Апен­ни­на­ми, насе­лен­ная пле­ме­на­ми япи­гов, позд­нее вошла в состав Апу­лии (совре­мен­ные обла­сти Пулья и Калаб­рия).

 

·  ³⁶Авзо­ны (лат. аврун­ки) — пле­мя ита­ли­ков, близ­кое оскам, оби­тав­шее в Цен­траль­ной Ита­лии.

 

·  ³⁷Сике­лия — лат. Сици­лия.

 

·  ³⁸Лигу­стикская — Лигу­рий­ская, см. при­меч. 28.

 

·  ³⁹Антиох — сици­лий­ский исто­рик, жив­ший во вто­рой поло­вине V в. до н. э.; см. так­же при­меч. 84*.

 

·  ⁴⁰Спе­ци­а­ли­сты, изу­чаю­щие про­ис­хож­де­ние отдель­ных людей, семей­ных, родо­пле­мен­ных, этни­че­ских групп.

 

·  ⁴¹Неида, или Наяда — ним­фа вод в греч. мифо­ло­гии.

 

·  ⁴²Име­ют­ся в виду Марк Пор­ций Катон и Сем­п­ро­ний Азел­ли­он, авто­ры II в до н. э.

 

·  ⁴³Попыт­ка объ­яс­нить назва­ние абори­ги­нов, свя­зав слог «ор» с гре­че­ским сло­вом ὄρος (гора).

 

·  ⁴⁴Упо­ми­нае­мое здесь не сохра­нив­ше­е­ся сочи­не­ние М. Терен­ция Варро­на (116—27 гг. до н. э.) назы­ва­лось «Древ­но­сти дея­ний чело­ве­че­ских и боже­ских» и содер­жа­ло важ­ней­шие сведе­ния по исто­рии и куль­ту­ре арха­и­че­ско­го Рима.

 

·  ⁴⁵По-гре­че­ски Пала­ти­он, лат. Pa­la­ti­num — Пала­тин­ский холм в Риме.

 

·  ⁴⁶Реа­те — сабин­ский город, роди­на М. Терен­ция Варро­на.

 

·  ⁴⁷Три­бо­ла — лат. Тре­бу­ла, веро­ят­но Tre­bu­la Mu­tues­ca в Сабин­ской обла­сти.

 

·  ⁴⁸Све­с­бо­ла — веро­ят­но, Суес­са (лат. Sues­sa Aurun­ca или Sues­sa Po­me­tia) в Лации, ско­рее чем Свес­су­ла (лат. Sues­su­la) — город в Кам­па­нии.

 

·  ⁴⁹Керав­ний­ские горы — совр. Mon­te Ro­ton­do.

 

·  ⁵⁰Суна — город в Сабин­ской обла­сти, точ­ное место­по­ло­же­ние не опре­де­ле­но.

 

·  ⁵¹Греч. Арес, бог вой­ны, ана­лог ита­лий­ско­го Мар­са, или Мавор­са.

 

·  ⁵²Мефю­ла — (лат. Mephy­la) город в Сабин­ской обла­сти.

 

·  ⁵³Ору­и­ни­он — лат. Орви­ний (Or­vi­nium), город на восто­ке Сабин­ской обла­сти.

 

·  ⁵⁴Минер­ва — лат. ана­лог греч. боги­ни Афи­ны.

 

·  ⁵⁵Кури­е­ва доро­га в сабин­ской обла­сти, меж­ду Реа­те и Инте­рам­ной, назван­ная в честь М. Курия Ден­та­та.

 

·  ⁵⁶Гора Коре­та не извест­на.

 

·  ⁵⁷Кор­су­ла — может быть Кар­сео­ли (Car­seo­li), латин­ский город на Вале­ри­е­вой доро­ге, ско­рее, чем Кар­су­лы (лат. Car­su­li), город в Умбрии.

 

·  ⁵⁸Мару­и­он — лат. Мару­вий (Ma­ru­vium), одно­пле­мен­ный город мар­сов на Фуцин­ском озе­ре.

 

·  ⁵⁹Есть дру­гие чте­ния — Λα­τίνην (Латин­ской), Λίμ­νην (Боло­ти­стой).

 

·  ⁶⁰Жите­ли Додо­ны в Эпи­ре.

 

·  ⁶¹Коти­лия — город, нахо­див­ший­ся к восто­ку от Реа­те близ мине­раль­ных источ­ни­ков и озе­ра Аквы Кути­ли­е­вы (лат. Aquae Cu­ti­liae).

 

·  ⁶²Греч. Ника, боги­ня победы, ана­лог рим. Вик­то­рии.

 

·  ⁶³Сике­лы — лат. сику­лы.

 

·  ⁶⁴Древ­ний обы­чай «свя­щен­ной вес­ны», прак­ти­ко­вав­ший­ся все­ми ита­ли­ка­ми. В усло­ви­ях пере­на­се­ле­ния родо­пле­мен­ные общи­ны высы­ла­ли юно­шей на поис­ки новых земель и их коло­ни­за­ции. Это было заме­ной убий­ства «лиш­них» людей, т. е. непро­из­во­ди­тель­ных групп насе­ле­ния — детей и ста­ри­ков. См.: Fest. О зна­че­нии слов. С. 519, ver sac­rum.

 

·  ⁶⁵Ауспи­ции — пти­це­га­да­ния.

 

·  ⁶⁶Куре­ты — мифи­че­ское пле­мя, жив­шее на гре­че­ских ост­ро­вах, в том чис­ле на Кри­те. Отож­дествля­лись с каби­ра­ми и кори­бан­та­ми (Апол­ло­дор. I. 1. 6—7; 8. 3; II. 1. 3; III. 3. 1). См. при­меч. 87*.

 

·  ⁶⁷Спинет — один из рука­вов р. Пад (совр. По) при впа­де­нии в Адри­а­ти­че­ское море.

 

·  ⁶⁸Коти­лия — впо­след­ст­вии при­над­ле­жа­ла саби­нам (саби­ня­нам). См. при­меч. 61*.

 

·  ⁶⁹Луций Ман­лий, веро­ят­но, Аци­дин — рим­ский поли­ти­че­ский дея­тель. В 208 г. до н. э. нахо­дил­ся в каче­стве посла в Гре­ции (Ливий. XXVII. 35. 3—4).

 

·  ⁷⁰Зна­ки моль­бы — уви­тые лен­та­ми вет­ви оли­вы.

 

·  ⁷¹Гре­че­ские сло­ва, види­мо, ахей­ско­го диа­лек­та, три послед­ние озна­ча­ют «пра­ви­тель», «дом», «воздух».

 

·  ⁷²Кротон — гре­че­ская коло­ния в южной Ита­лии. Дио­ни­сий спу­тал здесь этот город с Кор­то­ной, горо­дом, нахо­див­шим­ся север­нее Тра­зи­мен­ске­го озе­ра и вошед­шим в состав север­но­го этрус­ско­го Две­на­дца­ти­гра­дья.

 

·  ⁷³Цэри­ты — жите­ли горо­да, засе­лен­но­го и пере­име­но­ван­но­го этрус­ка­ми в Цэре (Cae­re), что близ Рима на пра­во­бе­ре­жье Тиб­ра.

 

·  ⁷⁴Гре­ки назы­ва­ли тирре­на­ми этрус­ков.

 

·  ⁷⁵Фале­рии — город фалис­ков, род­ст­вен­но­го лати­нам пле­ме­ни, рас­по­ло­жен­ный при впа­де­нии р. Трейи в Тибр, в 394 г. до н. э. сдав­ший­ся рим­ля­нам (Ливий. V. 27; Вале­рий Мак­сим. VI. 5. 1; Плу­тарх. Камилл. 10), но затем в сою­зе с этрус­ка­ми в 293 г. до н. э. и во вре­мя пер­вой Пуни­че­ской вой­ны вое­вав­ший с Римом (Ливий. Ep. 20; Поли­бий. I. 65. 1—2; Дио­дор. XIV. 96. 5), после чего он был раз­ру­шен, а жите­ли его пере­се­ле­ны во вновь выстро­ен­ный побли­зо­сти город. Соглас­но мифо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции, Фале­рии были осно­ва­ны арги­вя­ни­ном Але­зом (Овидий. Фасты IV. 73; Сер­вий. Ком­мен­та­рии к Эне­иде. VII. 695).

 

·  ⁷⁶Фес­цен­ний или Фес­цен­ния — город в Этру­рии, откуда, соглас­но пре­да­нию, были заим­ст­во­ва­ны рим­ля­на­ми насмеш­ли­вые песен­ки, фес­цен­ни­ны (Фест. О зна­че­нии слов. С. 76, Fes­cen­ni­ni).

 

·  ⁷⁷«Свя­щен­ный уча­сток» — греч. τέ­μενος, соот­вет­ст­ву­ю­щий лат. templum.

 

·  ⁷⁸Аврун­ки — см. при­меч. 36.

 

·  ⁷⁹Форум Попи­лия (Fo­rum Po­pi­lii).

 

·  ⁸⁰Сике­лы — лат. сику­лы, пле­ме­на, род­ст­вен­ные лигу­рам (см. при­меч. 28). После засе­ле­ния во II тыс. до н. э. Апен­нин­ско­го полу­ост­ро­ва ита­ли­ка­ми, часть их, род­ст­вен­ная лати­нам, асси­ми­ли­ро­ва­ла сику­лов и при­ня­ла их назва­ние.

 

·  ⁸¹Сика­ны в латин­ской тра­ди­ции часто иден­ти­фи­ци­ро­ва­лись с сику­ла­ми. Но, воз­мож­но, это было пер­во­на­чаль­но неин­до­ев­ро­пей­ское, нерод­ст­вен­ное лигу­ро-сику­лам насе­ле­ние.

 

·  ⁸²Гел­ла­ник Лес­бос­ский — греч. писа­тель V в. до н. э. из Мите­ле­ны, вид­ный лого­граф, автор «Гене­а­ло­гий», пер­вый из атти­до­гра­фов, т. е. из исто­ри­ков, писав­ших спе­ци­аль­но об Афи­нах.

 

·  ⁸³Филист Сира­куз­ский — гре­че­ский исто­рик, жив­ший в послед­ней чет­вер­ти V — пер­вой тре­ти IV в. до н. э., автор «Сици­лий­ской исто­рии», сохра­нив­шей­ся в незна­чи­тель­ных отрыв­ках.

 

·  ⁸⁴Антиох Сира­куз­ский — гре­че­ский исто­рик (V в. до н. э.), автор книг «Сици­лий­ские дела» и «Ита­лий­ские дела», от кото­рых сохра­ни­лись немно­гие фраг­мен­ты.

 

·  ⁸⁵Опи­ки или оски — пле­мя ита­ли­ков, насе­ляв­шее юг Лация и запад Кам­па­нии.

 

·  ⁸⁶Фукидид — вели­кий гре­че­ский исто­рик V в. до н. э.

 

·  ⁸⁷Каби­ры — в гре­че­ской мифо­ло­гии хто­ни­че­ские боже­ства мало­азий­ско­го про­ис­хож­де­ния, осо­бен­но попу­ляр­ные на гре­че­ских ост­ро­вах и в Бео­тии. Их счи­та­ли детьми ним­фы Каби­ро и Гефе­ста, свиде­те­ля­ми рож­де­ния и хра­ни­те­ля­ми мла­ден­ца Зев­са. Вхо­ди­ли в окру­же­ние Реи, Вели­кой мате­ри, отож­дествля­лись с демо­на­ми кори­бан­та­ми и куре­та­ми. См. при­меч. 66.

 

·  ⁸⁸Мир­сил Лес­бий­ский, или Лес­бос­ский (III в. до н. э.) родом из г. Метим­ны, автор исто­рии Лес­боса и пара­док­со­гра­фи­че­ско­го сбор­ни­ка, т. е. собра­ния уди­ви­тель­ных, стран­ных слу­ча­ев.

 

 

https://ancientrome....tm?a=1496001000

 

 

Аркадяне (Эвандр и Паллант) колонизируют Палатин, посещение Палатина Геркулесом и колонизация соратниками Геркулеса Капитолия.

 

Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.31 – 34:

 

31. Спу­стя немно­го вре­ме­ни элли­ны отправ­ля­ют­ся в стран­ст­вие в эти же зем­ли Ита­лии, а имен­но за шесть­де­сят лет до Тро­ян­ской вой­ны, как гово­рят сами рим­ляне, высту­пив из аркад­ско­го горо­да Пал­лан­тия. А пред­во­ди­тель­ст­во­вал пере­се­лен­ца­ми Эвандр, как гово­рят, сын Гер­ма и одной мест­ной аркад­ской ним­фы, кото­рую элли­ны име­ну­ют Феми­дой и назы­ва­ют про­ро­чи­цей, а писав­шие о ран­ней рим­ской исто­рии назы­ва­ют её на отчем язы­ке Кар­мен­той. Но воз­мож­но на эллад­ском наре­чии имя ним­фы было «Фес­пи­о­да»⁹⁸. Дело в том, что рим­ляне назы­ва­ют пес­ни «кар­ми­на», а жен­щи­ну эту еди­но­душ­но счи­та­ют одер­жи­мой боже­ст­вен­ным духом, про­ри­цаю­щей мно­же­ству людей с помо­щью пес­ни о том, что слу­чит­ся в буду­щем. (2) А поход этот самый был отправ­лен не по обще­му реше­нию, но пото­му что народ⁹⁹ вос­стал и потер­пев­шая пора­же­ние часть его доб­ро­воль­но уда­ли­лась. Тогда же цар­скую власть над абори­ги­на­ми обрел Фавн, как гово­рят, пото­мок Мар­са, чело­век дея­тель­но­го харак­те­ра и боль­шо­го ума; рим­ляне почи­та­ют его как мест­ное боже­ство жерт­во­при­но­ше­ни­я­ми и пес­но­пе­ни­я­ми. И этот вот муж, при­няв с вели­ким раду­ши­ем аркад­цев, немно­гих чис­лом, дает им из сво­их земель столь­ко, сколь­ко они поже­ла­ли. (3) Аркад­цы же, как посо­ве­то­ва­ла им Феми­да, выби­ра­ют неболь­шой холм, невда­ле­ке от Тиб­ра, кото­рый нахо­дит­ся теперь пря­мо-таки посреди горо­да Рима, и устра­и­ва­ют близ него неболь­шое селе­ние, доста­точ­ное для при­ста­ни­ща двум рыба­чьим суде­ныш­кам, на кото­рых они поки­ну­ли Элла­ду. Судь­ба со вре­ме­нем воз­же­ла­ет воз­не­сти это селе­ние на такую высоту, какой ни один эллин­ский ли, вар­вар­ский ли город ни по раз­ме­рам ни могу­ще­ству, ни по все­му про­че­му не достигнет, и пом­нить о нем будут средь смерт­ных боль­ше, чем о дру­гих горо­дах. (4) А имя это­му малень­ко­му горо­ду дают Пал­лан­тий по их мет­ро­по­лии в Арка­дии. Теперь, одна­ко, он назы­ва­ет­ся у рим­лян «Пала­ти­ем»¹⁰⁰, пото­му что вре­мя сме­ша­ло точ­ность наиме­но­ва­ний, чем и пре­до­ста­ви­ло мно­гим повод для неумест­ных эти­мо­ло­гий.

32. А как пере­да­ют неко­то­рые, в том чис­ле и Поли­бий Мега­ло­по­ли­та­нец, назва­ние было дано в честь неко­е­го отро­ка Пал­лан­та, здесь скон­чав­ше­го­ся. Был же он сыном Герак­ла и Лави­нии¹⁰¹, доче­ри Эванд­ра. Дед по мате­ри соорудил ему гроб­ни­цу на хол­ме, и по это­му отро­ку место ста­ло назы­вать­ся Пал­лан­ти­ем. (2) Я же, одна­ко, не видал в Риме моги­лы Пал­лан­та, не слы­хал о совер­ше­нии воз­ли­я­ний и не сумел обна­ру­жить ниче­го дру­го­го из подоб­ных обрядов, но род этот не остав­лен в забве­нии и не лишен поче­стей, кото­ры­ми люди отме­ча­ют боже­ства. Так, я узнал о жерт­во­при­но­ше­ни­ях Эван­д­ру и Кар­мен­те, совер­шае­мых рим­ля­на­ми пуб­лич­но из года в год, так же как осталь­ным геро­ям и боже­ствам; и увидел алта­ри, водру­жен­ные Кар­мен­те под так назы­вае­мым Капи­то­ли­ем у Кар­мент­ских ворот, а Эван­д­ру — у дру­го­го из хол­мов, назы­вае­мо­го Авен­ти­ном, невда­ле­ке от Тридим­ских ворот. К Пал­лан­ту же, насколь­ко мне извест­но, ничто из это­го не отно­сит­ся. (3) И вот аркад­цы, посе­лив­ши­е­ся все вме­сте у под­но­жия хол­ма, при­ня­лись и во всем осталь­ном обу­стра­и­вать осно­ван­ное ими посе­ле­ние, соглас­но отчим зако­нам, и воз­дви­гать свя­ти­ли­ща — в первую оче­редь Ликей­ско­му Пану, по веле­нию Феми­ды. Ведь у аркад­цев самым древним и почи­тае­мым из богов явля­ет­ся Пан. Они отыс­ка­ли под­хо­дя­щее место, кото­рое рим­ляне име­ну­ют Лупер­ка­лий, а мы мог­ли бы назвать Ликей­он. (4) Кста­ти, ныне, вслед­ст­вие густой застрой­ки вокруг свя­щен­но­го участ­ка, вид древ­ней мест­но­сти стал неузна­вае­мым. А пред­став­ля­ла она собой, как гово­рят, во вре­мя о́но боль­шую пеще­ру под хол­мом, защи­щен­ную густым лесом, с под­зем­ны­ми род­ни­ка­ми под ска­ла­ми, а так­же при­мы­каю­щую к кру­то­му отро­гу тени­стую доли­ну с высо­ки­ми вет­ви­сты­ми дере­вья­ми. (5) Поста­вив там алтарь богу, аркад­цы совер­ши­ли жерт­во­при­но­ше­ние по оте­че­ско­му обы­чаю, кото­рое рим­ляне отправ­ля­ют вплоть до наше­го вре­ме­ни в фев­ра­ле меся­це после зим­не­го солн­це­во­рота, не вно­ся ника­ких изме­не­ний в тогдаш­нее уста­нов­ле­ние. О виде жерт­во­при­но­ше­ния будет рас­ска­за­но далее. Выбрав на вер­шине хол­ма уча­сток, посвя­щен­ный Нике¹⁰², они и ей учреди­ли еже­год­ные жерт­во­при­но­ше­ния, кото­рые рим­ляне соблюда­ют и в мое вре­мя.

33. Аркад­цы хра­нят пре­да­ние, что Ника — дочь Пал­лан­та, сына Лика­о­на, и что поче­сти от людей, кото­рые теперь име­ет, она обре­ла по жела­нию Афи­ны, будучи вскорм­лен­ной вме­сте с боги­ней, поели­ку Афи­на тот­час после рож­де­ния была отда­на Зев­сом Пал­лан­ту и вос­пи­ты­ва­лась у него до тех пор, пока не повзрос­ле­ла. Аркад­цы так­же воз­ве­ли храм Цере­ры¹⁰³ и при­но­сят ей без­воз­ли­ян­ные жерт­вы с помо­щью жен­щин, как это в обы­чае у элли­нов, кото­рый вре­мя и доныне никак не изме­ни­ло. (2) Они отве­ли так­же свя­щен­ный уча­сток Неп­ту­ну¹⁰⁴ Кон­ни­ку, и учреди­ли празд­не­ство, кото­рое аркад­цы име­ну­ют Гип­по­кра­ти­я­ми, а рим­ляне — Кон­су­а­ли­я­ми, когда у них по обы­чаю отды­ха­ют от работы лоша­ди и мулы, чьи голо­вы укра­ша­ют­ся вен­ка­ми цве­тов. (3) Вдо­ба­вок они освя­ти­ли так­же мно­го дру­гих свя­щен­ных рощ, алта­рей и куми­ров богов и вве­ли свя­щен­но­дей­ст­вия по отчим обы­ча­ям и жерт­во­при­но­ше­ния, кото­рые совер­ша­ют­ся вплоть до мое­го вре­ме­ни неиз­мен­ным обра­зом. И я не удив­люсь, пожа­луй, если даже неко­то­рые из них стер­лись из памя­ти потом­ков из-за их глу­бо­кой древ­но­сти, но их и теперь еще доволь­но, чтобы засвиде­тель­ст­во­вать их при­над­леж­ность дав­ним аркад­ским уста­нов­ле­ни­ям. Подроб­нее о них рас­ска­жем в дру­гих кни­гах. (4) Гово­рят, что пер­вы­ми эллин­скую гра­моту при­нес­ли в Ита­лию аркад­цы, а так­же и мело­дии, испол­ня­е­мые на инстру­мен­тах, кото­рые назы­ва­ют­ся лира­ми, тре­уголь­ни­ка­ми и флей­та­ми, в то вре­мя как пред­ше­ст­вен­ни­ки здесь ника­ким музы­каль­ным изо­бре­те­ни­ем кро­ме пас­ту­шьей сви­ре­ли не поль­зо­ва­лись. Имен­но они уста­но­ви­ли зако­ны и изме­ни­ли зве­ро­по­доб­ный образ жиз­ни на в выс­шей сте­пе­ни куль­тур­ный, и обу­чи­ли здеш­них людей искус­ствам и ремес­лам, а так­же мно­го­му дру­го­му полез­но­му для обще­ства. И бла­го­да­ря это­му аркад­цы удо­сто­и­лись боль­шо­го ува­же­ния у при­няв­ших их жите­лей. (5) Это вто­рой эллин­ский народ, после пеласгов, при­быв­ший в Ита­лию, кото­рый осно­вал общее с абори­ги­на­ми посе­ле­ние — в наи­луч­шей части Рима.

34. Немно­го лет спу­стя после аркад­цев заяв­ля­ют­ся в Ита­лию дру­гие элли­ны под пред­во­ди­тель­ст­вом Герак­ла, кото­рый пред­ва­ри­тель­но под­чи­нил Ибе­рию и все зем­ли вплоть до край­не­го Запа­да. Неко­то­рые из при­быв­ших упро­си­ли Герак­ла отпу­стить их с воин­ской служ­бы и оста­лись близ этих мест, где и осно­ва­ли город, най­дя рас­по­ло­жен­ный в трех ста­ди­ях от Пал­лан­тия удоб­ный холм, кото­рый ныне зовет­ся Капи­то­лий­ским, а тогдаш­ни­ми людь­ми назы­вал­ся Сатур­ний­ским, т. е. мож­но, пожа­луй, на эллин­ском язы­ке, ска­зать — Кро­ний­ским. (2) Боль­шую часть остав­ших­ся состав­ля­ли фене­а­ты, кото­рые были пело­пон­нес­ца­ми, и эпейи, уро­жен­цы Элиды, кото­рые не име­ли уже жела­ния вер­нуть­ся домой, так как их роди­на ока­за­лась разо­рен­ной в войне про­тив Герак­ла; когда Геракл овла­дел их горо­дом, к ним при­ме­ша­лась какая-то часть плен­ных тро­ян­цев Лао­медон­та¹⁰⁵, про­ис­хо­дя­щих из Или­о­на¹⁰⁶. Но мне дума­ет­ся, что и все осталь­ное вой­ско, посколь­ку тяго­ти­лось труда­ми и уто­ми­лось в сво­их ски­та­ни­ях, испро­сив уволь­не­ния от воен­ной служ­бы, оста­лось в этой самой мест­но­сти. (3) Как я уже ска­зал, неко­то­рые дума­ют, что назва­ние хол­ма — древ­нее, и пото­му эпейи весь­ма при­вя­за­лись к хол­му в память о хол­ме Кро­но­са в Элиде. Он нахо­дит­ся в обла­сти Писа­ти­де, близ реки Алфей, и элей­цы¹⁰⁷, счи­тая его посвя­щен­ным Кро­но­су, на общих сход­ках чест­ву­ют бога жерт­во­при­но­ше­ни­я­ми и дру­ги­ми спо­со­ба­ми в уста­нов­лен­ные для того сро­ки. (4) Эвк­сен же, древ­ний поэт, а так­же неко­то­рые дру­гие из ита­лий­ских пес­но­пев­цев дума­ют, что имя это­му месту дано сами­ми писий­ца­ми из-за сход­ства с их хол­мом Кро­ни­ем, и что алтарь Сатур­ну эпейи воз­двиг­ли вме­сте с Герак­лом. Алтарь этот еще и теперь нахо­дит­ся у под­но­жья хол­ма на подъ­еме от Фору­ма¹⁰⁸ на Капи­то­лий. Что каса­ет­ся жерт­вы, то её и в мое вре­мя рим­ляне при­но­сят, соблюдая эллин­ский закон, так, как уста­но­ви­ли её ещё эпейи. (5) По мое­му лич­но­му разу­ме­нию, и до при­бы­тия Герак­ла в Ита­лию холм этот был посвя­щен Сатур­ну и назван мест­ны­ми жите­ля­ми Сатур­ний­ским¹⁰⁹. И весь осталь­ной при­мор­ский край, зову­щий­ся ныне Ита­ли­ей, нахо­дил­ся под покро­ви­тель­ст­вом это­го бога и назы­вал­ся у корен­ных оби­та­те­лей Сатур­ни­ей, и эти сведе­ния мож­но почерп­нуть в неко­то­рых Сивил­ли­ных¹¹⁰ изре­че­ни­ях и в дру­гих ора­ку­лах, дан­ных бога­ми. И повсюду в стране сто­я­ли свя­ти­ли­ща это­му богу, и неко­то­рые горо­да назы­ва­лись тогда, как и вся при­бреж­ная стра­на, таким же обра­зом, в част­но­сти мно­гие зем­ли и даже ска­лы и небес­ные явле­ния име­но­ва­лись по это­му боже­ству.

 

·  ⁹⁸«Фес­пи­о­да» по-гре­че­ски бук­валь­но озна­ча­ет «боже­ст­вен­но пою­щая», «вдох­но­вен­ная богом», «вещая».

 

·  ⁹⁹Народ (демос) — как соци­аль­ная кате­го­рия, т. е. насе­ле­ние, орга­ни­зо­ван­ное в родо­пле­мен­ную общ­ность, либо граж­дане горо­да, либо в позд­нюю эпо­ху — про­сто­на­ро­дье, про­ти­во­сто­я­щее сна­ча­ла родо­вой ари­сто­кра­тии, а потом — город­ской вер­хуш­ке.

 

·  ¹⁰⁰Т. е. Пала­ти­ном.

 

·  ¹⁰¹В латин­ской вер­сии пре­да­ния Лави­ния была доче­рью Лати­на.

 

·  ¹⁰²Ника — гре­че­ская боги­ня победы, её рим­ский вари­ант — Вик­то­рия.

 

·  ¹⁰³Греч. Демет­ра — гре­че­ская боги­ня пло­до­ро­дия, отож­дествля­е­мая с Цере­рой.

 

·  ¹⁰⁴Греч. Посей­дон — гре­че­ский бог вод­ных сти­хий, позд­нее в рим­ском вари­ан­те — Неп­тун.

 

·  ¹⁰⁵Лао­медонт, сын Илия и внук Тро­са, царь Трои, отец При­а­ма, в гре­че­ской мифо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции рису­ет­ся как обман­щик, за что его с сыно­вья­ми кро­ме При­а­ма убил Геракл.

 

·  ¹⁰⁶Или­он — одно из назва­ний Трои, про­ис­хо­дит от име­ни Илия, или Ила, сына Тро­са, пра­вну­ка Дар­да­на.

 

·  ¹⁰⁷Эпейи — древ­ней­шие гре­че­ские посе­лен­цы Элиды, народ, извест­ный по Гоме­ру (Il. 2. 619), по Пин­да­ру (Оды. 9, 54 и след.), Стра­бо­ну (VIII. 3. 30*) и Пав­са­нию (V. 1. 4*). Позд­нее были пере­име­но­ва­ны в элей­цев.

 

·  ¹⁰⁸Форум — город­ская пло­щадь, место про­веде­ния народ­ных собра­ний и рынок в Риме.

 

·  ¹⁰⁹Латин­ский Сатурн, соглас­но мифам, отож­дествлял­ся с гре­че­ским Кро­но­сом, сыном Ура­на (бога Неба) и Геи (боги­ни Зем­ли), млад­шим из тита­нов. Оба были сим­во­ла­ми «золо­то­го века» все­об­ще­го бла­го­ден­ст­вия.

 

·  ¹¹⁰Сивил­лы — леген­дар­ные про­ро­чи­цы, оби­тав­шие в раз­ных стра­нах. Назва­ны по име­ни пер­вой, кото­рая счи­та­лась доче­рью Дар­да­на, сына Зев­са. В Риме почи­та­лась Кум­ская сивил­ла, совре­мен­ни­ца царя Тарк­ви­ния Древ­не­го, или Тарк­ви­ния Гор­до­го (VI в. до н. э.). Ей при­пи­сы­ва­лось состав­ле­ние так назы­вае­мых Сивил­ли­ных книг, т. е. сбор­ни­ка про­ро­честв, почи­тав­ше­го­ся рим­ля­на­ми.

 

 

 

https://ancientrome....tm?a=1496001000

 

Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.5.1 – 1.5.2 и 1.7.3 – 1.7.15:

 

5. (1) Пре­да­ние гово­рит, что уже тогда на Пала­тин­ском хол­ме справ­ля­ли суще­ст­ву­ю­щее поныне празд­не­ство Лупер­ка­лии²⁶ и что холм этот был назван по аркад­ско­му горо­ду Пал­лан­тею Пал­лан­тей­ским, а потом Пала­тин­ским²⁷. (2) Здесь Евандр, арка­дя­нин, намно­го ранее вла­дев­ший эти­ми места­ми, завел при­не­сен­ный из Арка­дии еже­год­ный обряд, чтобы юно­ши бега­ли наги­ми, озор­ст­вом и заба­ва­ми чест­вуя Ликей­ско­го Пана, кото­ро­го рим­ляне позд­нее ста­ли назы­вать Ину­ем²⁸.

 

·  ²⁶Лупер­ка­лии (то ли от лат. lu­pus — «волк» и ar­ce­re — «отго­нять», то ли от lu­pus-hir­cus — «волк-козел»; есть и дру­гие пред­по­ло­же­ния) — древ­нее рим­ское празд­не­ство (15 фев­ра­ля). В этот день при­но­си­ли в жерт­ву коз­лов и коз, затем юно­ши-пат­ри­ции бега­ли наги­ми вокруг Пала­ти­на, уда­ряя встреч­ных рем­ня­ми из коз­ли­ных шкур. Этот при­ми­тив­ный обряд был очи­сти­тель­ным, но дол­жен был спо­соб­ст­во­вать и повы­ше­нию пло­до­ро­дия, и защи­те стад от вол­ков. Нахо­дят в нем и следы посвя­ти­тель­но­го обряда, и тоте­ми­сти­че­ских веро­ва­ний.

 

·  ²⁷Созву­чие назва­ний Пала­ти­на (пра­виль­нее: «Пала­тий») и аркад­ско­го горо­да Пал­лан­тея (Пал­лан­тия) было, надо пола­гать, слу­чай­ным. Назва­ние хол­ма, види­мо, одно­го кор­ня с име­нем древ­не­ита­лий­ской боги­ни пас­ту­хов Палес.

 

·  ²⁸Рим­ское пре­да­ние о Еван­дре (по мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей, име­ю­щее исто­ри­че­скую осно­ву) свя­зы­ва­ет про­ис­хож­де­ние Лупер­ка­лии с зане­сен­ны­ми в Ита­лию выхо­д­ца­ми из Арка­дии (область в Южной Гре­ции) куль­том Ликей­ско­го (т. е. «Вол­чье­го») Пана, лес­но­го и пас­ту­ше­ско­го бога отож­дест­влен­но­го с ита­лий­ским боже­ст­вом Ину­ем.

 

...

 

Преж­де все­го Ромул укре­пил Пала­тин­ский холм³², где был вос­пи­тан. Жерт­вы всем богам он при­нес по аль­бан­ско­му обряду, толь­ко Гер­ку­ле­су — по гре­че­ско­му, как уста­нов­ле­но было Эван­дром. (4) Сохра­ни­лась память о том, что, убив Гери­о­на, Гер­ку­лес увел его див­ных видом быков в эти места и здесь, воз­ле Тиб­ра, через кото­рый пере­брал­ся вплавь, гоня перед собою ста­до, на обиль­ном тра­вою лугу — чтобы отдых и туч­ный корм вос­ста­но­ви­ли силы живот­ных — при­лег и сам, уста­лый с доро­ги. (5) Когда, отяг­чен­но­го едой и вином, смо­рил его сон, здеш­ний пас­тух, по име­ни Как³³, буй­ный силач, пле­нив­шись кра­сотою быков, захо­тел отнять эту добы­чу. Но, заго­ни он быков в пеще­ру, следы сами при­ве­ли бы туда хозя­и­на, и поэто­му Как, выбрав самых пре­крас­ных, отта­щил их в пеще­ру задом напе­ред, за хво­сты. (6) Гер­ку­лес проснул­ся на заре, пере­счи­тал взглядом ста­до и, убедив­шись, что счет непо­лон, напра­вил­ся к ближ­ней пеще­ре поглядеть, не ведут ли слу­чай­но следы туда. И когда он увидел, что все следы обра­ще­ны в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну и боль­ше никуда не ведут, то в сму­ще­нье и заме­ша­тель­стве погнал ста­до прочь от враж­деб­но­го места. (7) Но иные из коров, кото­рых он уво­дил, замы­ча­ли, как это быва­ет неред­ко, в тос­ке по остаю­щим­ся, и тут ответ­ный зов запер­тых в пеще­ре живот­ных заста­вил Гер­ку­ле­са вер­нуть­ся; Как попы­тал­ся было силой пре­гра­дить ему путь, но, пора­жен­ный дуби­ною, сва­лил­ся и умер, тщет­но при­зы­вая пас­ту­хов на помощь.

(8) В ту пору Эвандр, изгнан­ник из Пело­пон­не­са, пра­вил эти­ми места­ми — ско­рее как чело­век с весом, неже­ли как вла­сти­тель; ува­же­ньем к себе он был обя­зан чудес­но­му искус­ству пись­ма³⁴, ново­му для людей, незна­ко­мых с нау­ка­ми, и еще более — вере в боже­ст­вен­ность его мате­ри, Кар­мен­ты³⁵, чье­му про­ри­ца­тель­ско­му дару диви­лись до при­хо­да Сивил­лы³⁶ в Ита­лию тамош­ние пле­ме­на. (9) Это­го Эванд­ра и при­влек­ло сюда вол­не­ние пас­ту­хов, собрав­ших­ся вокруг при­шель­ца, обви­ня­е­мо­го в явном убий­стве. Эвандр, выслу­шав рас­сказ о про­ступ­ке и о при­чи­нах про­ступ­ка и видя, что сто­я­щий перед ними несколь­ко выше чело­ве­че­ско­го роста, да и осан­кой вели­че­ст­вен­ней, спра­ши­ва­ет, кто он таков; (10) услы­шав же в ответ его имя, чей он сын и откуда родом, гово­рит: «Гер­ку­лес³⁷, сын Юпи­те­ра, здрав­ст­вуй! Моя мать, истин­но про­ри­цаю­щая волю богов, воз­ве­сти­ла мне, что ты попол­нишь чис­ло небо­жи­те­лей и что тебе здесь будет посвя­щен алтарь, кото­рый когда-нибудь самый могу­ще­ст­вен­ный на зем­ле народ назо­вет Вели­ким и станет почи­тать по заведен­но­му тобой обряду». (11) Гер­ку­лес, пода­вая руку, ска­зал, что при­ни­ма­ет про­ро­че­ство и испол­нит веле­ние судь­бы — сло­жит и освя­тит алтарь. (12) Тогда-то впер­вые и при­нес­ли жерт­ву с.16 Гер­ку­ле­су, взяв из ста­да отбор­ную коро­ву, а к слу­же­нию и пир­ше­ству при­зва­ли Поти­ци­ев и Пина­ри­ев, самые знат­ные в тех местах семьи. (13) Слу­чи­лось так, что Поти­ции были на месте вовре­мя и внут­рен­но­сти были пред­ло­же­ны им, а Пина­рии яви­лись к остат­кам пир­ше­ства, когда внут­рен­но­сти были уже съе­де­ны. С тех пор пове­лось, чтобы Пина­рии, покуда суще­ст­во­вал их род, не ели внут­рен­но­стей жерт­вы. (14) Поти­ции, выучен­ные Эван­дром, были жре­ца­ми это­го свя­щен­но­дей­ст­вия на про­тя­же­нии мно­гих поко­ле­ний — покуда весь род их не вымер, пере­дав свя­щен­ное слу­же­ние обще­ст­вен­ным рабам. (15) Это един­ст­вен­ный чуже­зем­ный обряд, кото­рый пере­нял Ромул, уже в ту пору рев­ност­ный почи­та­тель бес­смер­тия, порож­ден­но­го доб­ле­стью, к како­му вела его судь­ба.

 

·  ³²На Пала­тине архео­ло­га­ми дей­ст­ви­тель­но обна­ру­же­но древ­ней­шее посе­ле­ние VIII в. до н. э. Вокруг Пала­ти­на рас­по­ла­га­лись хол­мы, в раз­ное вре­мя при­со­еди­няв­ши­е­ся к горо­ду: Капи­то­лий (где уже при Рому­ле появи­лись «убе­жи­ще», Кре­пость, храм Юпи­те­ра Фере­трий­ско­го), Кви­ри­нал, Эскви­лин, Целий, Авен­тин, Яни­кул.

 

·  ³³Рас­сказ о Гер­ку­ле­се и Каке — вос­по­ми­на­ние о древ­нем мест­ном боже­стве, почи­та­ние кото­ро­го сме­ни­лось куль­том Гер­ку­ле­са (подроб­ней см. в при­меч. 37). У Ливия Как пред­став­лен в чело­ве­че­ском обра­зе. По Вер­ги­лию (Эне­ида, VIII, 193 сл.) и Овидию (Фасты, I, 543—586), он — «чудо­ви­ще», «полу­зверь», «порож­де­нье Вул­ка­на» (см. ниже, при­меч. 124), огнеды­ша­щий вели­кан, уби­вав­ший всех, кто про­хо­дил мимо его пеще­ры. По-гре­че­ски «Как» — «дур­ной», отсюда его непри­вле­ка­тель­ный образ. Гери­он — трех­го­ло­вый вели­кан, чьих быков увел Гер­ку­лес (деся­тый подвиг).

 

·  ³⁴Эван­д­ру при­пи­сы­ва­ли так­же изо­бре­те­ние латин­ско­го алфа­ви­та.

 

·  ³⁵Кар­мен­та (от лат. car­men — «песнь», «про­ро­че­ство») — очень древ­нее ита­лий­ское боже­ство, отож­дест­влен­ное впо­след­ст­вии с при­шед­шей из Арка­дии мате­рью Эванд­ра. Почи­та­лась как про­ро­чи­ца и родо­вспо­мо­га­тель­ни­ца. Кро­ме древ­не­го алта­ря на Бычьем рын­ке ей был посвя­щен неболь­шой храм у Кар­мен­таль­ских ворот у под­но­жия Капи­то­лия.

 

·  ³⁶Сивил­лы — леген­дар­ные про­ро­чи­цы. Сре­ди них наи­бо­лее зна­ме­ни­та Кум­ская сивил­ла, кото­рой при­пи­сы­ва­ли так назы­вае­мые Сивил­ли­ны кни­ги (см. при­меч. 22 к кн. III).

 

·  ³⁷Гер­ку­лес (гре­че­ский Геракл) был пер­вым чуже­зем­ным богом, культ кото­ро­го был при­нят в Риме. Цен­тром его куль­та был Вели­кий алтарь на Бычьем рын­ке близ Тиб­ра в гра­ни­цах Пала­ти­на. Почи­та­ли Гер­ку­ле­са «по гре­че­ско­му обряду»: не заку­ты­вая голо­ву (см. при­меч. 64), а увен­чи­вая ее лав­ром. Воз­мож­но, у рим­ско­го Гер­ку­ле­са, почи­тав­ше­го­ся куп­ца­ми, были и какие-то чер­ты фини­кий­ско­го Мель­кар­та (тоже отож­дествляв­ше­го­ся с Герак­лом). Жен­щи­ны к куль­ту у Вели­ко­го алта­ря не допус­ка­лись. Гер­ку­лес был попу­ляр­ным боже­ст­вом и в жерт­ву ему годи­лось «все, что ест­ся, что пьет­ся».

 

 

https://ancientrome....tm?a=1364000100

Миф об Энее.

 

Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.45 – 60 и 1.63 – 64:

 

45. В это вре­мя тро­ян­цы, кото­рые спас­лись бег­ст­вом вме­сте с Эне­ем из Или­о­на, после взя­тия горо­да вра­гом, при­бы­ли к Лав­рен­ту на побе­ре­жье Тиррен­ско­го моря, рас­по­ло­жен­ное невда­ле­ке от устья Тиб­ра, кото­рое при­над­ле­жа­ло абори­ги­нам. Полу­чив от абори­ги­нов место для посе­ле­ния и все, чего ни посчи­та­ли нуж­ным, тро­ян­цы осно­ва­ли на хол­ме невда­ле­ке от моря город, и нарек­ли его Лави­ни­ем¹²⁴. (2) А спу­стя недол­гое вре­мя, тро­ян­цы поме­ня­ли свое древ­нее наиме­но­ва­ние и ста­ли вме­сте с абори­ги­на­ми про­зы­вать­ся по име­ни царя этой стра­ны лати­на­ми¹²⁵. Высе­лив­шись из Лави­ния вме­сте с тузем­ца­ми, они осно­ва­ли более круп­ный, окру­жен­ный сте­на­ми город, кото­рый назва­ли Аль­ба. Тро­нув­шись из него далее, они воз­ве­ли и дру­гие горо­да так назы­вае­мых древ­них лати­нов, из коих мно­гие оби­тае­мы вплоть до мое­го вре­ме­ни. (3) Шест­на­дца­тью же поко­ле­ни­я­ми позд­нее взя­тия Или­о­на лати­ны выве­ли коло­нию в Пал­лан­тий и в Сатур­ний, где устро­и­ли пер­вое посе­ле­ние пело­пон­нес­цы и аркад­цы и где еще сохра­ня­лись остат­ки древ­не­го пле­ме­ни. Лати­ны нача­ли засе­лять эти места и окру­жи­ли Пал­лан­тий сте­на­ми, так что тогда он впер­вые при­об­рел вид горо­да. Осно­ван­но­му горо­ду они дают имя Рома по выслав­ше­му коло­нию Рому­лу, кото­рый являл­ся потом­ком Энея в сем­на­дца­том колене. (4) Но посколь­ку одним писа­те­лям рас­сказ не изве­стен, а у дру­гих он зву­чит по-раз­но­му, мне хочет­ся не похо­дя, а собрав сведе­ния у наи­бо­лее достой­ных дове­рия элли­нов и рим­лян, поведать о появ­ле­нии Энея в Ита­лии.

46. После захва­та Или­о­на ахей­ца­ми то ли обма­ном с помо­щью дере­вян­но­го коня, как гово­рит­ся у Гоме­ра, то ли из-за пре­да­тель­ства Анте­но­ридов¹²⁶, то ли как-то ина­че, мас­са людей в горо­де — и тро­ян­цы и союз­ни­ки — были застиг­ну­ты и умерщ­вле­ны еще в посте­лях — дей­ст­ви­тель­но, так слу­чи­лось, что на них, без­за­щит­ных, ночью обру­ши­лось бед­ст­вие. Эней же и те, кто нахо­дил­ся при нем в каче­стве помощ­ни­ков или­он­цев, т. е. тро­ян­цы из горо­дов Дар­да­на и Офри­ния, а так­же все про­чие, кто зара­нее почу­ял опас­ность, сколь­ко их оста­лось в живых после паде­ния ниж­не­го горо­да, сооб­ща ускольз­ну­ли в кре­пость Пер­гам¹²⁷ и захва­ти­ли акро­поль, защи­щен­ный осо­бой сте­ной. В нем у тро­ян­цев хра­ни­лись и оте­че­ские свя­ты­ни, и огром­ные денеж­ные богат­ства (что при­ня­то было содер­жать в укреп­лен­ном месте), а так­же отбор­ная часть вой­ска. (2) Очу­тив­шись там, они при­ня­лись отби­вать попыт­ки вра­гов взо­брать­ся на кру­чу и путем тай­ных выла­зок под­ни­мать на гору тол­пу, рас­се­ян­ную в поис­ках спа­се­ния от пле­на, для чего исполь­зо­ва­ли тес­ни­ны в обры­ви­стых кру­чах. Так боль­шин­ство жите­лей избе­жа­ло пле­не­ния. Эней раз­га­дал замы­сел вра­гов вне­зап­но уни­что­жить город цели­ком, и, дабы укреп­лен­ный город с ходу не был весь захва­чен, замыс­лил соб­ст­вен­ный план. Про­ни­ца­тель­но глядя в буду­щее и пони­мая, насколь­ко без­на­деж­но спа­сать город, боль­шая часть кото­ро­го уже уте­ря­на, он заду­мал усту­пить про­тив­ни­ку часть сте­ны, лишен­ную защит­ни­ков, а живую силу, оте­че­ские свя­ты­ни и сколь­ко мож­но уне­сти денег спа­сти. (3) Сооб­ра­зу­ясь со сво­им пла­ном, он при­ка­зы­ва­ет детям, жен­щи­нам, пре­ста­ре­лым и всем про­чим, кто вынуж­ден мед­лен­но пере­дви­гать­ся, покидать город по доро­гам, веду­щим к Иде¹²⁸, пока ахей­цы, рвав­ши­е­ся захва­тить кре­пость, не доду­ма­лись пре­сле­до­вать тол­пу, усколь­заю­щую из Трои. Одну часть вой­ска Эней выде­лил охра­нять бег­ле­цов, чтобы по воз­мож­но­сти обез­опа­сить и облег­чить их бег­ство. Этим же вои­нам было веле­но занять наи­бо­лее непри­ступ­ные отро­ги Иды. Осталь­ное вой­ско, самое отбор­ное, он оста­вил на сте­нах и обес­пе­чи­вал ухо­дя­щим щадя­щие усло­вия для бег­ства, бла­го­да­ря тому что вра­ги в схват­ке за сте­ну ока­за­лись раз­об­ще­ны. (4) Когда же Неопто­лем¹²⁹ вме­сте с това­ри­ща­ми ворвал­ся в одну из частей акро­по­ля при общей под­держ­ке ахей­цев, Эней оста­вил кре­пость вра­гам и, открыв ворота, ушел с выстро­ен­ны­ми колон­ной остат­ка­ми бег­ле­цов, уво­зя на луч­ших колес­ни­цах отца, отчих богов, жену, детей, а так­же про­чий люд и наи­бо­лее цен­ное иму­ще­ство.

47. Тем вре­ме­нем ахей­цы овла­де­ли горо­дом и пре­да­лись гра­бе­жу, тем самым пре­до­ста­вив бег­ле­цам пол­ную сво­бо­ду для спа­се­ния. А спут­ни­ки Энея, нагнав уже по доро­ге сво­их и, объ­еди­нив­шись, заня­ли самую укреп­лен­ную из вер­шин Иды. (2) К ним яви­лись не толь­ко тогдаш­ние жите­ли Дар­да­на¹³⁰, кото­рые как толь­ко увиде­ли огром­ное пла­мя, бушу­ю­щее в Или­оне, поки­ну­ли ночью опу­стев­ший город (кро­ме тех, кто вме­сте с Эли­мом¹³¹ и Эге­стом¹³² под­гото­ви­ли несколь­ко кораб­лей и еще ранее отча­ли­ли оттуда), но и все насе­ле­ние Офри­ния и осталь­ных тро­ян­ских горо­дов, жаж­дав­ших сво­бо­ды. И воен­ные силы у тро­ян­цев вско­ре ста­ли весь­ма зна­чи­тель­ны. (3) Конеч­но спа­сен­ные вме­сте с Эне­ем от пора­бо­ще­ния, обре­та­ясь в этих местах, спу­стя неко­то­рое вре­мя возы­ме­ли надеж­ду вер­нуть­ся назад в свои зем­ли, когда вра­ги отплы­вут. Ахей­цы же, пора­бо­тив полис и близ­ле­жа­щую окру­гу, пере­ре­зав страж­ни­ков, ста­ли гото­вить­ся при­брать к рукам и тех, кто ока­зал­ся в горах. (4) После того как тро­ян­цы отпра­ви­ли вест­ни­ков с пред­ло­же­ни­ем пре­кра­тить воен­ные дей­ст­вия и про­си­ли не застав­лять их вновь брать­ся за ору­жие, ахей­цы, сой­дясь на народ­ное собра­ние, заклю­чи­ли с ними пере­ми­рие на сле­дую­щих усло­ви­ях: Эней и его спут­ни­ки, забрав столь­ко иму­ще­ства, сколь­ко спас­ли во вре­мя бег­ства, в назна­чен­ный срок уда­ля­ют­ся из Тро­ады, пере­дав ахей­цам укреп­ле­ния. Ахей­цы же, соглас­но дого­во­ру, пре­до­став­ля­ют изгнан­ни­кам без­опас­ность на всей захва­чен­ной ими зем­ле, а так­же и на море. (5) Эней при­ни­ма­ет эти усло­вия, посчи­тав их в дан­ных обсто­я­тель­ствах самым луч­шим и посы­ла­ет стар­ше­го из детей, Аска­ния¹³³ вме­сте с отрядом союз­ни­че­ско­го вой­ска, в боль­шин­стве состо­яв­ше­го из фри­гий­цев, в зем­лю, назы­вае­мую Дас­ки­ли­тий­ской, где рас­по­ло­жен Аска­ний­ский залив. Ведь Аска­ний был при­зван мест­ны­ми жите­ля­ми цар­ст­во­вать над ними, но про­жи­вал там недол­го. После того как к нему яви­лись Ска­мандрий¹³⁴ и дру­гие Гек­то­риды¹³⁵, отпу­щен­ные из Элла­ды Неопто­ле­мом, он повел их в оте­че­скую зем­лю и при­был в Трою. (6) Вот что сооб­ща­ет­ся об Аска­нии. Собрав осталь­ных сво­их детей, а так­же отца и изо­бра­же­ния богов, Эней со сна­ря­жен­ным для это­го фло­том, пере­плыл Гел­лес­понт, дер­жа курс на близ­ле­жа­щий полу­ост­ров, кото­рый лежит у побе­ре­жья Евро­пы, а зовет­ся Пал­ле­на. Вла­дел же им союз­ный фра­кий­ский народ, име­ну­е­мый кру­сей­ским, кото­рый про­явил наи­боль­шую пре­дан­ность из всех, под­няв­ших­ся вме­сте с тро­ян­ца­ми на вой­ну.

48. Так выглядит самый досто­вер­ный рас­сказ о бег­стве Энея, кото­рым из чис­ла древ­них писа­те­лей вос­поль­зо­вал­ся Гел­ла­ник в сво­ем повест­во­ва­нии «О тро­ян­ских делах». Но у неко­то­рых дру­гих писа­те­лей встре­ча­ют­ся и иные сооб­ще­ния о том же самом собы­тии, како­вые лич­но я пола­гаю менее убеди­тель­ны­ми. Пусть каж­дый из чита­те­лей судит, как он поже­ла­ет. (2) Так, тра­гик Софокл в дра­ме «Лао­ко­он» изо­бра­зил Энея в тот момент, когда горо­ду пред­сто­я­ло пле­не­ние, соби­раю­щим­ся по при­ка­зу отца Анхи­за на Иду, памя­туя о тех, за кого про­си­ла Вене­ра¹³⁶ и о тех зна­ме­ни­ях в отно­ше­нии Лао­кон­ти­дов, какие все вме­сте воз­ве­ща­ли гряду­щую гибель горо­да. И содер­жат­ся в дра­ме сле­дую­щие ямбы, кото­рые про­из­но­сит некто под видом вест­ни­ка:

 

И вот Эней, сын боги­ни, нахо­дит­ся в воротах,
Неся на пле­чах отца, оро­шаю­ще­го сле­за­ми
Мяг­кую ткань на пора­жен­ной мол­нией спине;
А кру­гом — вся мас­са ойке­тов¹³⁷,
И сопро­вож­да­ет тол­па, кото­рую ты не пред­став­ля­ешь,
Как гово­рят, при­со­еди­ни­те к этой коло­нии фри­гий­цев.

 

 

(3) Мене­крат же Ксан­тий¹³⁸ заявил, что Эней пре­дал город ахей­цам из враж­ды к Алек­сан­дру¹³⁹, и бла­го­да­ря это­му бла­го­де­я­нию ахей­цы согла­си­лись на то, чтобы была спа­се­на его семья. При­мы­ка­ет же этот рас­сказ к тому, кото­рый начи­на­ет­ся с похо­рон Ахил­ла, таким обра­зом: «Тос­ка взя­ла ахей­цев, и им пока­за­лось, что вой­ско лиши­лось голо­вы. Одна­ко после погре­баль­но­го кост­ра они ста­ли вое­вать в пол­ную силу, пока не был пле­нен ими Или­он, отдан­ный Эне­ем. Ведь будучи отлу­чен­ным от свя­тых даров из-за Алек­сандра, Эней отверг При­а­ма. Совер­шив же это, он пре­вра­тил­ся в одно­го из ахей­цев». (4) Неко­то­рые же дру­гие уве­ря­ют, буд­то Энею слу­чи­лось в то вре­мя ока­зать­ся у тро­ян­ской кора­бель­ной сто­ян­ки, а иные — что он с вой­ском был послан При­а­мом по какой-то воен­ной надоб­но­сти во Фри­гию; но нахо­дят­ся и такие, кото­рые изо­бра­жа­ют его изгна­ние более ска­зоч­но. Пусть каж­дый дер­жит­ся сво­его убеж­де­ния.

49. То же, что про­изо­шло после ухо­да Энея, ста­вит мно­гих перед еще боль­ши­ми труд­но­стя­ми. Ибо одни дово­дят его до Фра­кии, гово­ря, что он окон­чил жизнь там, — в их чис­ле Кефа­лон Гер­ги­тий¹⁴⁰, а так­же Геге­сипп¹⁴¹, напи­сав­ший о Пал­лене, мужи ста­рин­ные и досто­па­мят­ные. Дру­гие же, выво­дя его из Фра­кии, дово­дят его стран­ст­вия до Арка­дии и уве­ря­ют, что он посе­лил­ся в аркад­ском Орхо­мене и в местеч­ке Ост­ров, кото­рый, хоть и рас­по­ло­жен на суше, но полу­чил назва­ние от влаж­ных низин и реки. И добав­ля­ют, что Эне­ем и тро­ян­ца­ми были осно­ва­ны так назы­вае­мые Капии¹⁴², а про­зва­ны они так по тро­ян­цу Капию. Рас­ска­зы­ва­ют, что дан­ные об этом встре­ча­ют­ся и у дру­гих писа­те­лей, в том чис­ле у Ари­ай­та¹⁴³, создав­ше­го «Арка­ди­ку». (2) Нахо­дят­ся и такие, кто упо­ми­на­ет, буд­то Эней при­шел в Арка­дию, одна­ко конец жиз­ни встре­тил не в тех кра­ях, но в Ита­лии, об этом же свиде­тель­ст­ву­ют и мно­гие дру­гие и в чис­ле про­чих поэт Ага­тилл Аркад­ский, кото­рый пишет в эле­гии:

 

Он при­шел в Арка­дию и посе­лил
На Несе двух детей от ложа Кодо­ны и Анте­мо­ны.
Сам же поспе­шил в Гес­пе­рий­скую зем­лю,
А сына про­из­вел Рому­ла.

 

 

(3) Отно­си­тель­но при­бы­тия Энея и тро­ян­цев в Ита­лию явля­ют­ся надеж­ны­ми свиде­те­ля­ми все рим­ляне, да и дея­ния их, нашед­шие выра­же­ние в жерт­во­при­но­ше­ни­ях и празд­не­ствах, ука­зы­ва­ют на это собы­тие, и рече­ния Сивил­лы и пифий­ских ора­ку­лов¹⁴⁴, как и мно­гое дру­гое, чем никто из-за вели­чия дела не станет пре­не­бре­гать. Мно­го ясных сведе­ний сохра­ня­ет­ся у элли­нов до сего вре­ме­ни: где тро­ян­цы бро­си­ли якорь и сре­ди кого пре­бы­ва­ли, отка­зав­шись от про­дол­же­ния пла­ва­ния из-за пого­ды. Хотя таких дан­ных несть чис­ла, суть их я изло­жу настоль­ко крат­ко, насколь­ко сумею. (4) Сна­ча­ла тро­ян­цы достиг­ли Фра­кии, полу­ост­ро­ва Пал­ле­ны, и бро­си­ли там якорь. Вла­де­ли же полу­ост­ро­вом, как я упо­ми­нал, вар­ва­ры-кру­сеи. Они пре­до­ста­ви­ли при­шель­цам без­опас­ное при­ста­ни­ще. Пере­жидая зим­нее вре­мя, тро­ян­цы воз­двиг­ли здесь на одном из мысов храм Вене­ры и осно­ва­ли город Энея¹⁴⁵, в кото­ром оста­ви­ли тех, кто не спо­со­бен был про­дол­жать пла­ва­нье из-за уста­ло­сти, и всех тех, кто хотел там задер­жать­ся, чтобы обос­но­вать­ся, как на род­ной зем­ле. Город этот суще­ст­во­вал вплоть до нача­ла вла­сти македо­нян, кото­рая уста­но­ви­лась при диа­до­хах Алек­сандра. Но в прав­ле­ние Кас­сандра, когда был осно­ван город Фес­са­ло­ни­ка, он под­верг­ся уни­что­же­нию, и эне­а­ты вме­сте со мно­ги­ми дру­ги­ми наро­да­ми пере­бра­лись в новый город.

50. Поки­нув Пал­ле­ну, тро­ян­цы при­бы­ва­ют на Делос, в то вре­мя когда им пра­вил Аний¹⁴⁶, и мно­го сле­дов при­сут­ст­вия Энея и тро­ян­цев на Дело­се сохра­ни­лось до тех пор, пока ост­ров был насе­лен и про­цве­тал. Затем, пере­пра­вив­шись на дру­гой ост­ров, Кифе­ру¹⁴⁷, кото­рый рас­по­ло­жен близ Пело­пон­не­са, они воз­дви­га­ют там свя­ти­ли­ще Вене­ры. (2) Совер­шая пла­ва­ние от Кифе­ры, они одно­го из спут­ни­ков Энея, скон­чав­ше­го­ся Кине­тия, погре­ба­ют невда­ле­ке от Пело­пон­не­са на одном из мысов, что по нему ныне носит имя Кине­тий. Памя­туя о сво­ем род­стве с арка­д­ца­ми (о чем я поведаю в сле­дую­щем рас­ска­зе¹⁴⁸), тро­ян­цы оста­но­ви­лись нена­дол­го в этих местах и оста­ви­ли неко­то­рых сото­ва­ри­щей. Нако­нец, тро­ян­цы доби­ра­ют­ся до Закин­фа¹⁴⁹. (3) Надо ска­зать, закин­фяне при­ня­ли их дру­же­ски бла­го­да­ря род­ст­вен­ным свя­зям; гово­рят ведь, что у Дар­да­на, сына Зев­са, и Элек­тры Атлан­ти­ды, име­лось двое детей, от Батейи — Закинф и Эрих­то­ний^[5]150, из них вто­рой стал пред­ком Энея, а Закинф — пер­вым посе­лен­цем ост­ро­ва. В самом деле, изгнан­ни­ки задер­жа­лись здесь подоль­ше как в память об этом род­стве, так и в ответ на рас­по­ло­же­ние тузем­цев, к тому же лишен­ные воз­мож­но­сти про­дол­жать пла­ва­ние. Они при­но­сят око­ло соору­жен­но­го свя­ти­ли­ща жерт­ву Вене­ре (её закин­фяне совер­ша­ют сооб­ща вплоть до насто­я­ще­го вре­ме­ни) и устра­и­ва­ют состя­за­ния эфе­бов¹⁵¹ в раз­ных видах борь­бы и в беге, а побед­ной награ­ды удо­ста­и­ва­ет­ся вбе­жав­ший в храм пер­вым. Бег назы­ва­ет­ся Эне­е­вым и Вене­ри­ным, а в хра­ме постав­ле­ны дере­вян­ные ста­туи обо­их. (4) Оттуда морем тро­ян­цы попа­да­ют на Лев­ка­ду¹⁵² в те вре­ме­на, когда этим ост­ро­вом вла­де­ли акар­нан­цы. И в ней они опять-таки воз­дви­га­ют свя­ти­ли­ще Вене­ры, кото­рое и сей­час еще сохра­ня­ет­ся на ост­ров­ке меж­ду Дио­рик­том и горо­дом, а зовет­ся оно храм Вене­ры Эне­ады. Сняв­шись оттуда с яко­ря, по направ­ле­нию к Акцию, они при­ста­ют к мысу в Амбра­кий­ском зали­ве. А оттуда они посе­ща­ют город Амбра­кий, где пра­вил царь Амбрак, сын Декса­ме­на, сына Герак­ла. И там и там они остав­ля­ют памят­ни­ки сво­его пре­бы­ва­ния: в Акции — храм Вене­ры Эне­ады и близ него — свя­ти­ли­ще вели­ких богов (оба дей­ст­ву­ю­щие в мое вре­мя), в Амбра­кии — свя­ти­ли­ще той же боги­ни и геро­он Энея близ неболь­шо­го теат­ра, в кото­ром нахо­ди­лось малень­кое дере­вян­ное ста­рин­ное изо­бра­же­ние Энея, о кото­ром уже гово­ри­лось, и почи­та­ли его жерт­ва­ми люди, назы­вае­мые у них при­служ­ни­ка­ми.

51. Направ­ля­ясь из Амбра­кии на кораб­ле вдоль бере­га, Анхис вме­сте со спут­ни­ка­ми, достиг Бутро­та¹⁵³, в зали­ве в Эпи­ре. Эней же с вои­на­ми само­го цве­ту­ще­го воз­рас­та, совер­шив двух­днев­ный пере­ход, при­бы­ва­ет в Додо­ну, дабы вопро­сить бога¹⁵⁴, и заста­ет там тро­ян­цев, быв­ших с Эле­ном¹⁵⁵. Полу­чив же ора­кул по пово­ду коло­нии и отбла­го­да­рив бога раз­лич­ны­ми тро­ян­ски­ми дара­ми, в том чис­ле мед­ны­ми сосуда­ми, неко­то­рые из кото­рых еще сохра­ни­лись, а весь­ма древ­ние над­пи­си ука­зы­ва­ют на тех, кто их воз­ло­жил здесь, они при­бы­ва­ют к сто­ян­ке флота после при­мер­но четы­рех­днев­но­го пути. При­сут­ст­вие в Бутро­те тро­ян­цев под­твер­жда­ет­ся неким хол­мом, извест­ным как Тро­ян­ский, кото­рым тогда вос­поль­зо­ва­лись для раз­бив­ки лаге­ря. (2) Из Бутро­та, идя вдоль бере­га до зали­ва, тогда назы­вав­ше­го­ся Анхи­со­вым, а теперь непо­нят­но как, они воз­двиг­ли и здесь свя­ти­ли­ще Вене­ры, и пере­пра­ви­лись через Ионий­ское море. Води­те­ля­ми их флота были акар­нан­цы, кото­рые доб­ро­воль­но отплы­ли вме­сте с ними, увле­кая за собой тех, кто был с фурий­цем Патро­ном¹⁵⁶. Когда вой­ско в цело­сти и невреди­мо­сти выса­ди­лось в Ита­лии, боль­шин­ство из них сно­ва разо­шлись по домам. Патрон же, убеж­ден­ный Эне­ем сов­мест­но осно­вать коло­нию, и ряд его дру­зей оста­лись вме­сте с ним про­дол­жать поход. Неко­то­рые писа­те­ли сооб­ща­ют, что тро­ян­цы оста­лись жить в сици­лий­ском Алун­тии. В память об этом бла­го­де­я­нии рим­ляне со вре­ме­нем и пода­ри­ли акар­нан­цам Лев­ка­ду и Анак­то­рий, лишив тако­го под­но­ше­ния корин­фян, и поз­во­ли­ли эни­а­д­цам¹⁵⁷, желаю­щим того, отло­жить­ся, а так­же раз­ре­ши­ли жите­лям Эхи­над­ских ост­ро­вов¹⁵⁸ соби­рать пло­ды сооб­ща с это­лий­ца­ми. (3) Что же каса­ет­ся Энея и его спут­ни­ков, то они схо­ди­ли на берег не в одном толь­ко месте Ита­лии, боль­шин­ство кораб­лей при­ста­ли к мысу Япи­гии, кото­рый тогда назы­вал­ся Сален­ти­ном, а дру­гие на осталь­ных кораб­лях шли по так назы­вае­мо­му Ате­нею и выса­ди­лись там, где и сам Эней всту­пил в Ита­лию. Это был мыс, а рядом с ним — лет­няя гавань, кото­рая с той поры зовет­ся гава­нью Вене­ры. Так вот, они про­сле­до­ва­ли до про­ли­ва, имея по пра­вую руку Ита­лию, оста­вив и в этих местах следы сво­его пре­бы­ва­ния, в том чис­ле в свя­ти­ли­ще Юно­ны — мед­ный фиал с древ­ней над­пи­сью, содер­жа­щей имя Энея, ода­рив­ше­го боги­ню.

52. При­бли­зив­шись к Сици­лии, тро­ян­цы, то ли решив бро­сить здесь якорь, то ли при­би­тые небла­го­при­ят­ны­ми вет­ра­ми, какие дуют в этом море, выса­жи­ва­ют­ся на ост­ро­ве у так назы­вае­мо­го Дре­па­на¹⁵⁹. Там они встре­ча­ют­ся с тро­ян­ца­ми, кото­рые во гла­ве с Эли­мом и Эге­стом ранее вышли из Трои. Под­стег­ну­тые уда­чей и попу­т­ным вет­ром — к тому же не отя­го­щен­ные груз­ной покла­жей, — те быст­ро пере­пра­ви­лись пря­мо в Сици­лию и посе­ли­лись у реки Кри­мис, в зем­ле сика­нов, при­няв от них по друж­бе это местеч­ко, бла­го­да­ря род­ству их с Эге­стом, родив­шим­ся и вос­пи­тан­ным в Сици­лии вот по како­му тяж­ко­му слу­чаю. (2) Кто-то из его пред­ков, зна­ме­ни­тый муж тро­ян­ско­го про­ис­хож­де­ния, вос­про­ти­вил­ся Лао­медон­ту, и царь, схва­тив его по како­му-то обви­не­нию, пре­дал смер­ти его и все муж­ское потом­ство со стра­ха, как бы не пре­тер­петь чего от них. Доче­рей же их, быв­ших еще деви­ца­ми, умерт­вить он посчи­тал не при­ли­че­ст­ву­ю­щим, но пре­не­бречь тем, что они живут вме­сте с тро­ян­ца­ми — небез­опас­ным. Поэто­му он отда­ет их куп­цам, при­ка­зав отвез­ти как мож­но даль­ше. (3) Вме­сте с ними отплыл некий отрок из знат­ных, охва­чен­ный любо­вью к одной из дев, на кото­рой женил­ся по при­бы­тии в Сици­лию. И роди­лось у них в Сици­лии дитя по име­ни Эгест, кото­рый изу­чил обы­чаи и язык мест­ных жите­лей. После смер­ти сво­их роди­те­лей в цар­ст­во­ва­ние в Трое При­а­ма он добил­ся того, чтоб ему доз­во­ле­но было вер­нуть­ся. Эгест пере­нес вме­сте с тро­ян­ца­ми вой­ну про­тив ахей­цев, а после того как тро­ян­ский град пал, он сно­ва отплыл в Сици­лию, совер­шив побег вме­сте с Эли­мом на трех кораб­лях, кото­рые име­лись у Ахил­ла, когда тот гра­бил горо­да Тро­ады, но посколь­ку они сели на под­вод­ные рифы, Ахилл их бро­сил. (4) Встре­тив­шись с упо­мя­ну­ты­ми мужа­ми, Эней бла­го­склон­но при­ни­ма­ет их и закла­ды­ва­ет для них город­ки Эге­сту и Эли­му, а так­же остав­ля­ет в них неко­то­рую часть сво­его вой­ска — как мне кажет­ся, по доб­рой воле, чтобы отя­го­щен­ные уста­ло­стью или ина­че постра­дав­шие на море обре­ли бы отдых и без­опас­ные сто­ян­ки. Но по сло­вам неко­то­рых, после поте­ри части флота, кото­рую подо­жгли некие жен­щи­ны, изму­чен­ные блуж­да­ни­я­ми, Эней поне­во­ле оста­вил там весь сброд со сго­рев­ших кораб­лей, кото­рый по сей при­чине был лишен воз­мож­но­сти про­дол­жать сов­мест­ное пла­ва­нье.

53. Име­ет­ся мно­го дру­гих свиде­тельств о при­хо­де Энея и тро­ян­цев в Сици­лию, но самые явные — это алтарь Вене­ры Эне­ады, воз­двиг­ну­тый на высо­те Эли­мы, и свя­ти­ли­ще Энея в Эге­сте. Пер­вый Эней водру­зил здесь в честь мате­ри, вто­рое же — отстав­ши­ми от похо­да в честь сво­его спа­си­те­ля^[6]. А тро­ян­цы с Эли­мом и Эге­стом осе­ли в этих местах и зажи­ли под име­нем эли­мов¹⁶⁰. Ведь Элим, будучи цар­ско­го рода, отли­чал­ся досто­ин­ст­вом, пото­му от него все осталь­ные и обре­ли имя. (2) А Эней со спут­ни­ка­ми, плы­ву­щие из Сици­лии через Тиррен­ское море, сна­ча­ла при­ста­ли к Ита­лии в зали­ве Пали­нур¹⁶¹, кото­рый, как гово­рят, полу­чил это назва­ние от одно­го из корм­чих Энея, здесь скон­чав­ше­го­ся. Затем они при­ча­ли­ли к ост­ро­ву, кото­ро­му дали имя Лев­ка­сия по двою­род­ной сест­ре Энея, почив­шей непо­да­ле­ку от это­го места. (3) Напра­вив­шись оттуда к глу­бо­ко­му и пре­крас­но­му зали­ву в стране опи­ков, тро­ян­цы после смер­ти и там одно­го из знат­ных людей, Мисе­на, по нему окре­сти­ли этот залив. Волею слу­чая при­став к ост­ро­ву Про­хи­та и мысу Кай­е­та, стран­ни­ки по той же при­чине, желая уве­ко­ве­чить память умер­ших тут тро­я­нок, так их назы­ва­ют. Как пере­да­ют, одна из них была род­ст­вен­ни­цей Энея, а дру­гая — кор­ми­ли­цей. Нако­нец, изгнан­ни­ки в Ита­лии¹⁶² дости­га­ют Лав­рен­та, где и закон­чи­ли стран­ст­вия. Они воз­дви­га­ют укреп­ле­ния, а место, где они раз­би­ли лагерь, с той поры зовет­ся Тро­ей. Оно отсто­ит от моря при­мер­но на четы­ре ста­дия. (4) А поведал я обо всем об этом и отступ­ле­ние сде­лал в силу необ­хо­ди­мо­сти, поели­ку одни из писа­те­лей утвер­жда­ют, буд­то Эней с тро­ян­ца­ми не дости­гал Ита­лии, дру­гие — что при­хо­дил совсем дру­гой Эней, рож­ден­ный не от Вене­ры и Анхи­са, третьи же — что это был Аска­ний, сын Энея, а иные уве­ря­ют, буд­то заяв­ля­лись какие-то дру­гие люди. Но есть и такие, кто рас­ска­зы­ва­ет, что Эней, сын Вене­ры, отпра­вив в Ита­лию отряд, вновь воз­вра­тил­ся домой и цар­ст­во­вал в Трое, а при смер­ти оста­вил цар­ство сыну Аска­нию, и род, пошед­ший от него, удер­жи­вал власть очень дол­го. Но мне лич­но кажет­ся, что они были сби­ты с тол­ку невер­но поня­ты­ми сло­ва­ми Гоме­ра. (5) Ведь у него в «Илиа­де» выведен Посей­дон, кото­рый пред­ска­зы­ва­ет буду­щее чудес­ное явле­ние отно­си­тель­но Энея и его потом­ков таким мане­ром:

 

Будет отныне Эней над тро­ян­ца­ми цар­ст­во­вать мощ­но,
Он, и сыны от сынов, иму­щие позд­но родить­ся¹⁶³.

 

 

Пото­му-то пред­по­ла­гая, буд­то Гомер знал, кто власт­во­вал во Фри­гии¹⁶⁴ (ибо неве­ро­ят­но, живя в Ита­лии, цар­ст­во­вать над тро­ян­ца­ми), писа­те­ли и измыс­ли­ли воз­вра­ще­ние Энея. На деле, воз­мож­но, что Эней власт­во­вал над тро­ян­ца­ми, кото­рых при­вел с собой, хотя и созда­вав­ши­ми государ­ство в дру­гих кра­ях. Но у кого-нибудь, может быть, най­дут­ся и иные при­чи­ны под­дать­ся обма­ну.

54. Если же неко­то­рых сму­ща­ет, что повсюду рас­ска­зы­ва­ют о моги­лах Энея и пока­зы­ва­ют их, хотя невоз­мож­но быть похо­ро­нен­ным в несколь­ких местах, то — при­ни­мая во вни­ма­ние, что имен­но это обыч­но затруд­ня­ет всех, осо­бен­но коли речь захо­дит о мужах бли­ста­тель­ной судь­бы, но про­веден­ной в ски­та­ни­ях жиз­ни, — пусть сму­щаю­щи­е­ся постиг­нут, что место упо­ко­е­ния их тел было един­ст­вен­ным, памят­ни­ки же им уста­нов­ле­ны во мно­гих кра­ях и весях из-за бла­го­рас­по­ло­же­ния людей, испы­тав­ших от них доб­ро, в осо­бен­но­сти, если оста­ют­ся от послед­них некие следы, напри­мер, осно­ван­ный город или зна­ки их дли­тель­но­го и мило­серд­но­го пре­бы­ва­ния и дея­ний. Вот такие пре­да­ния мы зна­ем об этом герое. (2) В самом деле, Эней сде­лал для Или­о­на так, чтобы город не погиб окон­ча­тель­но в пылу погро­ма, и дал воз­мож­ность вспо­мо­га­тель­но­му отряду най­ти спа­се­ние в так назы­вае­мой Беб­ри­кии¹⁶⁵. Во Фри­гии же он поста­вил царем сво­его сына Аска­ния, а в Пал­лене осно­вал город под тем же име­нем. В Арка­дии он выдал замуж доче­рей, а в Сици­лии оста­вил часть вой­ска, во мно­гих дру­гих кра­ях явил свое чело­ве­ко­лю­бие, за что и встре­тил везде искрен­нее рас­по­ло­же­ние, бла­го­да­ря чему, оста­вив зем­ной мир, он был повсюду почтен воз­веден­ны­ми в его честь памят­ни­ка­ми и геро­о­на­ми¹⁶⁶. (3) Раз­ве воз­мож­но измыс­лить при­чи­ны уста­нов­ле­ния ему памят­ни­ков в Ита­лии, не правь он в тех местах, не пре­бы­вая в них и будучи совер­шен­но у них не изве­стен? Но об этом опять-таки пой­дет речь тогда и в том слу­чае, если повест­во­ва­нию потре­бу­ют­ся объ­яс­не­ния.

55. При­чи­на­ми, по кото­рым тро­ян­ская экс­пе­ди­ция не дви­ну­лась даль­ше в Евро­пу, ста­ли как пред­ска­за­ния, испол­нен­ные в этих кра­ях, так и мно­го­крат­но являв­шее свою волю боже­ство. Ведь вна­ча­ле те тро­ян­цы, кото­рые при­ста­ли в Лав­рент­ской бух­те и раз­би­ли на мор­ском бере­гу палат­ки, стра­да­ли от жаж­ды, так как место было без­вод­ным, (я сооб­щаю то, о чем узнал от мест­ных жите­лей). Но затем они узре­ли род­ни­ки с вкус­ней­шей водой, бью­щие сами по себе пря­мо из-под зем­ли. Из них потом уто­ля­ло жаж­ду и все воин­ство, а уча­сток стал оро­ша­ем до моря, куда сте­ка­ла вода из всех клю­чей. (2) Одна­ко ныне род­ни­ки уже не так пол­но­вод­ны, чтобы пере­ли­вать­ся через край, но лишь немно­го воды соби­ра­ет­ся во впа­дине, кото­рую мест­ные жите­ли зовут Сол­неч­ным свя­ти­ли­щем. А близ него пока­зы­ва­ют два алта­ря тро­ян­цев: один — обра­щен­ный к восто­ку, дру­гой же — к запа­ду. На алта­рях, рас­ска­зы­ва­ют, Эней совер­шил пер­вое бла­годар­ст­вен­ное жерт­во­при­но­ше­ние богу за воду. (3) Затем, посколь­ку им при­шлось тра­пез­ни­чать пря­мо на зем­ле, для чистоты мно­гие под­сте­ли­ли сель­де­рей послу­жить сто­лом для яств, кото­ры­ми ста­ли, по сло­вам неко­то­рых, пше­нич­ные лепеш­ки. Когда же с пищей покон­чи­ли, кто-то съел самую ниж­нюю лепеш­ку, при­ня­лись и за под­стил­ку из сель­де­рея. И так слу­чи­лось, что то ли один из детей Энея, то ли из разде­лив­ших с ним шатер спут­ни­ков, вос­клик­нул: «Ну вот, у нас уже и стол съе­ден!» Лишь толь­ко эти сло­ва достиг­ли ушей осталь­ных, все сра­зу вспо­ло­ши­лись и закри­ча­ли, что сбы­лась пер­вая часть про­ро­че­ства. (4) Дело в том, что тро­ян­цам было дано про­ри­ца­ние, по сло­вам одних, в Додоне, а по пись­ме­нам дру­гих — в про­ри­ца­ли­ще Иды в Эритрах, где про­жи­ва­ет мест­ная ним­фа, пред­ска­за­тель­ни­ца Сивил­ла. Она мол­ви­ла им плыть на запад, пока не достиг­нут они того места, где съе­дят сто­лы; когда же они узна­ют, что это про­изо­шло, то сде­ла­ют сво­им вожа­ком чет­ве­ро­но­гое живот­ное и там, где оно при­то­мив­шись оста­но­вит­ся, изгнан­ни­ки и зало­жат город. (5) И прав­да, вспом­нив об этом про­ро­че­стве, одни, по при­ка­зу Энея, при­ня­лись выно­сить на пред­на­зна­чен­ные места куми­ры богов из кораб­ля, дру­гие — уста­нав­ли­вать для них поста­мен­ты и алта­ри, жен­щи­ны же, сте­ная и при­пля­сы­вая, сопро­вож­да­ли свя­ты­ни. Эней со това­ри­щи при­гото­вив жерт­вы, с вен­ка­ми на голо­вах окру­жи­ли алтарь.

56. Во вре­мя совер­ше­ния молеб­ст­вия супо­ро­сая сви­нья, пред­на­зна­чен­ная в жерт­ву, как толь­ко жре­цы под­сту­пи­ли к ней, задро­жа­ла и, вырвав­шись из рук дер­жав­ших её, бро­си­лась прочь. Эней же, сооб­ра­зив, что этот чет­ве­ро­но­гий вожак и явля­ет собой про­ро­че­ство, устре­мил­ся с немно­ги­ми людь­ми пре­сле­до­вать сви­нью, дер­жась от нее побли­зо­сти из опа­се­нья, как бы от шума пре­сле­до­ва­те­лей сви­нья не откло­ни­лась от пред­на­чер­тан­но­го боже­ст­вом пути. (2) Сви­нья же, про­мчав­шись без мало­го два­дцать четы­ре ста­дия¹⁶⁷ вглубь от моря, под­бе­га­ет к како­му-то хол­му и, сра­жен­ная уста­ло­стью, валит­ся с ног. Когда Эней увидел (ибо ста­ло ясно, что пред­ска­зан­ное свер­ши­лось), что местеч­ко не име­ет при­год­ной зем­ли и дале­ко от моря, к тому же лише­но удоб­ной кора­бель­ной сто­ян­ки, то ему сде­ла­лось не по себе, и он при­шел в недо­уме­ние, неуже­ли, веря про­ро­че­ству, суж­де­но осесть имен­но здесь, и про­ве­сти без­ра­дост­ную жизнь, не изведав ниче­го хоро­ше­го, или над­ле­жит сле­до­вать далее на поис­ки луч­шей зем­ли. (3) Во вре­мя его раз­мыш­ле­ний об этом и пори­ца­ний богов, Энею вне­зап­но, как сооб­ща­ют, послы­шал­ся из леса некий глас, при­чем сам воз­ве­щав­ший остал­ся незрим. Глас пове­лел оста­но­вить­ся здесь, поспе­шить зало­жить город, и не отвер­гать хотя еще не насту­пив­ше­го, но гряду­ще­го сча­стья, если он устро­ит жизнь в бла­го­дат­ной зем­ле, пре­зрев труд­но­сти в насто­я­щем. (4) Ведь ему выпа­ло на долю, поло­жив нача­лом это уны­лое и кро­хот­ное посе­ле­ние, со вре­ме­нем при­об­ре­сти обшир­ную и бла­го­дат­ную зем­лю, а детям его и потом­кам пред­сто­я­ло пра­вить, обла­дая огром­ной вла­стью, весь­ма дли­тель­ное вре­мя. И хотя теперь имен­но это посе­ле­ние послу­жит убе­жи­щем тро­ян­цам, через такое коли­че­ство лет, сколь­ко сви­нья при­не­сет поро­сят, его потом­ка­ми будет осно­ван дру­гой город, счаст­ли­вый и боль­шой. Услы­шав такое и сочтя, что изре­чен­ное гла­сом — из рода боже­ст­вен­но­го, Эней посту­па­ет, как велел ему бог. (5) Дру­гие же уве­ря­ют, что сему мужу, впав­ше­му в уны­ние и изне­мог­ше­му от горя до того, что он не смог ни вер­нуть­ся в лагерь и ни добыть хле­ба, но про­вел в этом месте ночь, пред­ста­ло во сне вели­кое и вос­хи­ти­тель­ное виде­ние, обра­зом подоб­ное одной из богинь его кра­ев, кото­рое под­твер­ди­ло изло­жен­ное нами чуть немно­го рань­ше. Насколь­ко это прав­да, извест­но толь­ко богам. На сле­дую­щий день, гово­рят, сви­нья роди­ла трид­цать поро­сят, и столь­ко же лет спу­стя тро­ян­ца­ми был осно­ван новый город в соот­вет­ст­вии с про­ри­ца­ни­ем, о чем я поведаю в сво­ем месте.

57. Эней же посвя­тил потом­ство сви­ньи вме­сте с про­из­во­ди­тель­ни­цей оте­че­ским богам в том самом месте, где ныне высит­ся его храм, кото­рый лави­ний­цы, охра­няя сов­мест­но с дру­ги­ми как зени­цу ока, счи­та­ют свя­щен­ным. При­ка­зав тро­ян­цам рас­ки­нуть лагерь на хол­ме, он на самом луч­шем участ­ке воз­дви­га­ет куми­ры богов и тот­час же с голо­вой оку­на­ет­ся в обу­строй­ство горо­да. Рыща по окрест­но­стям, Эней завла­де­ва­ет всем, что потреб­но для стро­и­тель­ства посе­ле­ния, пре­иму­ще­ст­вен­но желе­зом, дере­вом и зем­ледель­че­ски­ми оруди­я­ми, что обес­ку­ра­жи­ло тех, кто лишил­ся все­го это­го. (2) Лати­ну же, кото­рый был тогда царем, вое­вав­шим про­тив сосед­не­го наро­да руту­лов и тер­пел неуда­чи в бит­вах, доно­сят о том, что тво­рит­ся, в очень пре­уве­ли­чен­ном виде, буд­то бы все побе­ре­жье разо­ря­ет­ся ино­зем­ным вой­ском и, если он поспеш­но не пре­се­чет все бес­чин­ства, то тяж­кая борь­ба с сосед­ни­ми горо­да­ми пока­жет­ся шут­кой. В душу Лати­на, услы­шав­ше­го такое, все­ля­ет­ся бес­по­кой­ство, и он, тот­час оста­вив теку­щую вой­ну, обру­ши­ва­ет­ся на тро­ян­цев с боль­шим вой­ском. (3) Но при виде тро­ян­цев, воору­жен­ных подоб­но элли­нам и ожи­даю­щих сра­же­ния в бое­вом строю в пол­ной готов­но­сти и бес­стра­шии, Латин мигом отка­зы­ва­ет­ся от рис­ко­ван­но­го пред­при­я­тия, ибо ему не одо­леть их пер­вым же натис­ком, как он наме­ре­вал­ся, выхо­дя из дому. Рас­по­ло­жив­шись лаге­рем на хол­ме, Латин пред­по­чел сна­ча­ла дать роздых вой­ску, утом­лен­но­му дол­гим путем и изма­ты­ваю­щим пре­сле­до­ва­ни­ем про­тив­ни­ка. (4) Про­ведя ночь под откры­тым небом, Латин при­ни­ма­ет реше­ние с вос­хо­дом зари сой­тись с вра­га­ми. Но пред­став­шее ему во сне одно из мест­ных божеств про­све­ти­ло его, что над­ле­жит при­нять элли­нов в стра­ну для сов­мест­но­го житья. Ведь они яви­лись в каче­стве серь­ез­ной помо­щи Лати­ну и для обще­го бла­га абори­ги­нам. А посе­тив­шие той же самой ночью Энея оте­че­ст­вен­ные боги при­зы­ва­ют его убедить Лати­на доб­ро­воль­но пре­до­ста­вить им посе­ле­ние в том месте, где они поже­ла­ют, и вос­поль­зо­вать­ся эллин­ским вой­ском, как ско­рее союз­ным, чем враж­деб­ным. Таким обра­зом обо­им виде­ния во сне поме­ша­ли начать бит­ву. А как толь­ко занял­ся день и бое­вые силы изгото­ви­лись к сра­же­нию, при­мча­лись гон­цы, пере­дав­шие, чтобы пред­во­ди­те­ли обе­их сто­рон в еди­ном поры­ве сошлись друг с дру­гом на пере­го­во­ры. И это свер­ши­лось.

58. Пер­вым же Латин, обви­няя при­шель­цев во вне­зап­ной и необъ­яв­лен­ной войне, посчи­тал необ­хо­ди­мым потре­бо­вать, чтобы Эней доло­жил, кто он таков и чего жела­ет, раз гра­бит мест­ность, не пре­тер­пев ника­ких обид и зная, что вся­кий защи­ща­ет­ся от раз­вя­зав­ше­го вой­ну. Мест­ные жите­ли мог­ли бы по доб­рой воле пре­до­ста­вить ему из чув­ства друж­бы помощь, в кото­рой он нуж­да­ет­ся, но пре­не­брег­ши закон­ны­ми тре­бо­ва­ни­я­ми людей, он решил полу­чить то же самое гнус­но, небла­го­род­но и насиль­но. (2) После того как Латин выска­зал это, Эней ответ­ст­во­вал: «Мы родом тро­ян­цы, а про­изо­шли из слав­но­го сре­ди элли­нов гра­да. Когда он был захва­чен ахей­ца­ми в ито­ге деся­ти­лет­ней оса­ды, то мы ока­за­лись ски­таль­ца­ми. Блуж­дая вокруг в поис­ках горо­да и края, в кото­рых нам суж­де­но про­жить в силу безыс­ход­но­сти, мы и при­бы­ли сюда, ибо мы пови­ну­ем­ся веле­ни­ям богов. И для нас, как гово­рит­ся в пред­ска­за­нии, конеч­ной при­ста­нью ски­та­ний станет един­ст­вен­но дан­ная зем­ля. И мы добы­ва­ем себе в краю то, что нам необ­хо­ди­мо, ско­рее из горе­сти, чем для обо­га­ще­ния, в то вре­мя как до сих пор жела­ли толь­ко само­го мало­го. (3) Но мы вза­мен воз­ме­стим ущерб мно­ги­ми доб­ры­ми дея­ни­я­ми, вру­чая вам и тела и души наши, доста­точ­но при­вык­шие ко вся­че­ским бедам, чтобы вам исполь­зо­вать нас по сво­е­му усмот­ре­нию для защи­ты вашей зем­ли от разо­ра или для сов­мест­но­го и еди­но­душ­но­го при­об­ре­те­ния новой у вра­гов. И мы умо­ля­ем вас не при­ни­мать соде­ян­ное во гнев, а учесть, что не с наме­ре­ни­ем обидеть, но под­го­ня­е­мые нуж­дой, тво­ри­ли мы это. А все, что совер­ше­но без умыс­ла, достой­но про­ще­ния. (4) И вам не сле­ду­ет решать, что надо попы­тать­ся как-то навредить нам, тем, кто про­тя­ги­ва­ет вам руки. В про­тив­ном слу­чае мы, про­ся богов и гени­ев¹⁶⁸, кото­рые вла­де­ют здеш­ней зем­лей, о снис­хож­де­нии за наши неволь­ные про­ступ­ки, пред­при­мем все уси­лия для защи­ты от вас, если вы нач­не­те воен­ные дей­ст­вия. Поне­же ныне уже не пер­вой и не самой тяж­кой вой­ны мы хлеб­нем». (5) Выслу­шав это, Латин ска­зал Энею: «Лич­но я питаю рас­по­ло­же­ние ко все­му эллин­ско­му роду и весь­ма сокру­ша­юсь по пово­ду вынуж­ден­ных стра­да­ний люд­ских. Я рас­це­нил бы пре­вы­ше все­го ваше спа­се­ние, если бы ясно убедил­ся, что вы при­шли в поис­ках кро­ва и зем­ли в коли­че­стве доста­точ­ном, а не чрез­мер­ном, и по друж­бе ста­не­те сооб­ща с нами вла­деть тем, что будет вам пода­ре­но, но что вы не наме­ре­ва­е­тесь ото­брать у меня власть силой. Если речь моя пока­жет­ся вам искрен­ней, то, по мое­му разу­ме­нию, надо вза­им­ным обра­зом обме­нять­ся зало­га­ми, кото­рые будут блю­сти наше согла­ше­ние без обма­на».

59. После одоб­ре­ния Эне­ем ска­зан­но­го, меж­ду обо­и­ми наро­да­ми заклю­ча­ют­ся клят­вен­ные согла­ше­ния тако­го рода: абори­ги­ны выде­ля­ют тро­ян­цам зем­ли столь­ко, сколь­ко счи­та­ют нуж­ным — око­ло соро­ка ста­ди­ев во все сто­ро­ны от хол­ма. Тро­ян­цы же разде­лят с абори­ги­на­ми веду­щу­ю­ся теми в насто­я­щее вре­мя вой­ну и будут сооб­ща сра­жать­ся, где бы те ни потре­бо­ва­ли. И обе сто­ро­ны при­ло­жат все уси­лия чтобы сто­ять друг за дру­га и сло­вом и делом. (2) Заклю­чив такой дого­вор и под­кре­пив дове­рие вза­им­ной отда­чей детей в залож­ни­ки, они вме­сте дви­ну­лись вой­ной про­тив горо­дов руту­лов. Немно­го вре­ме­ни спу­стя абори­ги­ны и тро­ян­цы, при­брав к сво­им рукам все, что было у руту­лов, воз­вра­ща­ют­ся к неболь­шо­му город­ку тро­ян­цев, еще напо­ло­ви­ну недо­стро­ен­но­му, и все вой­ско, в еди­ном поры­ве, обно­сит его сте­на­ми. (3) А имя горо­ду Эней дал «Лави­ний», как пола­га­ют сами рим­ляне, в честь доче­ри Лати­на, кото­рую, гово­рят, зва­ли Лави­ни­ей; но по сооб­ще­ни­ям отдель­ных эллин­ских ска­за­те­лей — в честь доче­ри царя делий­цев Ания, имя кото­рой тоже было Лави­ния¹⁶⁹, так как она скон­ча­лась от болез­ни при­мер­но во вре­мя заклад­ки пер­во­го горо­да; посколь­ку ее погреб­ли там же, где она стра­да­ла, то город сде­лал­ся ей памят­ни­ком. Пере­да­ют, что она сопро­вож­да­ла тро­ян­цев, отдан­ная отцом Энею, кото­рый нуж­дал­ся в ней как в муд­рой про­ри­ца­тель­ни­це. (4) Соглас­но леген­дам отно­си­тель­но горо­да Лави­ния, тро­ян­цев посе­ти­ли сле­дую­щие зна­ме­ния: когда само­про­из­воль­но вспых­нул огонь, волк, таща в пасти сухое поле­но из рощи, бро­сил его в огонь, а при­ле­тев­ший орел раздул взма­ха­ми кры­льев пла­мя. Лиса же, замыш­ляя обрат­ное, ста­ла бить намо­чен­ным в реке хво­стом и тушить раз­го­раю­щий­ся пожар; и тогда те, что под­жи­га­ли, бра­ли верх, а лиса ста­ра­лась им поме­шать, но в кон­це кон­цов победи­ла пер­вых дво­их и уда­ли­лась, в бес­си­лии что-либо еще сде­лать^[7]. (5) Эней, узрев такую кар­ти­ну, объ­явил, что коло­ния станет и зна­ме­ни­той и див­ной, и шест­ву­ю­щей к вер­ши­нам сла­вы, но с ростом пре­вра­тит­ся в пред­мет зави­сти и уко­риз­ны для соседей, одна­ко все же оси­лит про­тив­ни­ков, обре­тя по воле богов луч­шую долю, невзи­рая на люд­скую корысть. Таким обра­зом, гово­рят, были явле­ны поли­су ясные зна­ки гряду­ще­го. И на фору­ме лави­ний­цев сохра­ни­лись памят­ни­ки этих зна­ме­ний в виде мед­ных фигу­рок живот­ных, издрев­ле обе­ре­гае­мые.

60. После осно­ва­ния тро­ян­ца­ми сво­его горо­да, всех охва­ти­ло вооду­шев­ле­ние обре­сти обо­юд­ную поль­зу, и пер­вы­ми при­мер пода­ют цари, укре­пив досто­ин­ства мест­но­го и при­шло­го пле­мен вза­им­ны­ми бра­ка­ми — напри­мер, Латин отдал свою дочь Лави­нию в супру­ги Энею. (2) А затем и про­чий люд пере­нял от царей то же стрем­ле­ние и в ско­ром вре­ме­ни они сме­ша­ли обы­чаи, зако­ны, свя­ти­ли­ща богов, а так­же свя­щен­но­дей­ст­вия богам, завя­за­ли род­ство друг с дру­гом, и ста­ли сооб­ща вое­вать. Все они вку­пе обо­зна­чи­ли себя по име­ни царя абори­ги­нов лати­на­ми и неру­ши­мо соблюда­ли усло­вия согла­ше­ния, так что уже ника­ким обсто­я­тель­ствам не суж­де­но было отторг­нуть их друг от дру­га. (3) В ито­ге, сошлись вме­сте и объ­еди­ни­ли свой жиз­нен­ный уклад сле­дую­щие наро­ды, от кото­рых пошел рим­ский корень, преж­де чем насе­лить суще­ст­ву­ю­щий ныне город: во-пер­вых, это были абори­ги­ны, кото­рые изгна­ли из этих мест сике­лов, они родом были древни­ми элли­на­ми из Пело­пон­не­са (после того как они вме­сте с энотра­ми пере­се­ли­лись из обла­сти, назы­вае­мый ныне Арка­ди­ей, в чем я лич­но убеж­ден); затем из тогдаш­ней Гемо­нии, ныне Фес­са­лии, при­шли пеласги; тре­тий же поток пере­брал­ся вме­сте с Эван­дром в Ита­лию из горо­да Пал­лан­тия; вслед за ними появи­лись вое­вав­шие вме­сте с Герак­лом пело­пон­нес­цы — эпейи и фене­а­ты¹⁷⁰, с кото­ры­ми сме­ша­лась какая-то часть тро­ян­цев; нако­нец, при­бы­ли с Эне­ем спа­сен­ные тро­ян­цы из Или­о­на, Дар­да­на и дру­гих тро­ян­ских горо­дов.

 

·  ¹²⁴Остат­ки Лави­ния иден­ти­фи­ци­ро­ва­ны с совр. Пра­ти­ка ди Маре, несколь­ко южнее Лав­рен­та. Уже в древ­но­сти эти два горо­да пута­ли (Сер­вий. Ком­мен­та­рии к Эне­иде. (4) 620: lau­ro­la­vi­nium).

 

·  ¹²⁵Древ­ние лати­ны (La­ti­ni Ve­te­res, или Pris­ci) — жите­ли Древ­не­го Лация, латин­ских горо­дов, вхо­див­ших в древ­ней­ший Латин­ский союз и отли­чав­ших­ся от древ­них коло­ний Рима в обла­сти Лация, осно­ван­ных тоже еще в цар­скую эпо­ху, а так­же от посе­лен­цев Ново­го Лация, т. е. вклю­чав­ше­го терри­то­рии эквов и воль­сков, поко­рен­ных рим­ля­на­ми в тече­ние IV в. до н. э.

 

·  ¹²⁶Анте­но­риды — потом­ки гоме­ров­ско­го героя, тро­ян­ца Анте­но­ра, сове­то­вав­ше­го вер­нуть Еле­ну гре­кам, за что при взя­тии Трои его дом и семья были поща­же­ны. По одной вер­сии тра­ди­ции обос­но­вал­ся в Кирене, по дру­гой — на Адри­а­ти­че­ском побе­ре­жье Ита­лии (Ливий. I. 1; Вер­ги­лий. Эне­ида. I. 242 и след.; Стра­бон. Гео­гра­фия. V. 212).

 

·  ¹²⁷Пер­гам — цита­дель Трои.

 

·  ¹²⁸Ида — гор­ный хре­бет на терри­то­рии Мизии и Фри­гии в Малой Азии близ Трои.

 

·  ¹²⁹Неопто­лем — в гоме­ров­ском эпо­се сын Ахил­ла, герой, участ­ник Тро­ян­ской вой­ны, изо­бра­жал­ся убий­цей тро­ян­ско­го царя При­а­ма, пытав­ше­го­ся ото­мстить ему за убий­ство сына, — тро­ян­ско­го царе­ви­ча Поли­та (Вер­ги­лий. Эне­ида. II. 547). В позд­ней элли­ни­сти­че­ской и рим­ской лите­ра­ту­ре Неопто­лем име­ну­ет­ся Пирром.

 

·  ¹³⁰Дар­дан — город на Гел­лес­пон­те, соглас­но антич­ной тра­ди­ции, осно­ван Дар­да­ном, сыном Зев­са, пере­се­лив­шим­ся в Малую Азию из Арка­дии через Само­фра­кию, одним из родо­на­чаль­ни­ков тро­ян­цев.

 

·  ¹³¹Элим — соглас­но антич­ной тра­ди­ции, побоч­ный сын Анхи­за, пере­се­лив­ший­ся вме­сте с груп­пой тро­ян­цев в Сици­лию, и став­ший их эпо­ним­ным геро­ем (Вер­ги­лий. Эне­ида. V. 73). См. при­меч. 160*.

 

·  ¹³²Эгест — по дру­гой вер­сии тра­ди­ции, иду­щей от Вер­ги­лия (Эне­ида. V. 718*; см. так­же — Сер­вий. Ком­мен­та­рии к Эне­иде. I. 550), сын тро­ян­ки Эге­сты, или Сеге­сты, послан­ной отцом в Сици­лию для спа­се­ния от мор­ско­го чудо­ви­ща. Там она роди­ла от реч­но­го бога Кри­ми­са Эге­ста, или Алкеста, ока­зав­ше­го Энею в Сици­лии госте­при­им­ство. См. гл. 52—53.

 

·  ¹³³Аска­ний — внук Анхи­за, сын Энея и тро­ян­ки Кре­усы, осно­ва­тель горо­да Лави­ний в Лации, кото­рый был назван им в честь сво­ей супру­ги, доче­ри царя Лати­на.

 

·  ¹³⁴Ска­мандрий, или Асти­а­накт — по антич­ной тра­ди­ции, внук При­а­ма, сын тро­ян­ско­го вождя Гек­то­ра и Анд­ро­ма­хи. После пле­не­ния Трои был сбро­шен с город­ской сте­ны (Гомер. Или­а­да. 6. 400 и след.; Овидий. Мета­мор­фо­зы. 13. 415 и др.).

 

·  ¹³⁵Гек­то­риды — потом­ки Гек­то­ра, вели­чай­ше­го тро­ян­ско­го героя.

 

·  ¹³⁶Греч. Афро­ди­та — ана­ло­гич­на рим­ской Вене­ре.

 

·  ¹³⁷Ойке­ты — греч. «домаш­ние рабы».

 

·  ¹³⁸Мене­крат Ксан­тий — гре­че­ский исто­рик IV в. до н. э., автор «Ликий­ской исто­рии».

 

·  ¹³⁹Алек­сандр — Парис, тро­ян­ский герой, соблаз­нив­ший Еле­ну.

 

·  ¹⁴⁰Кефа­лон Гер­ги­тий — псев­до­ним Геге­си­а­нак­та из Алек­сан­дрии в Тро­аде, поэта, грам­ма­ти­ка и исто­ри­ка кон­ца III — нача­ла II в. до н. э., напи­сав­ше­го сочи­не­ние аст­ро­но­ми­че­ско­го харак­те­ра «Явле­ния», а под фик­тив­ным име­нем роман о Трое.

 

·  ¹⁴¹Геге­сипп из Меки­бер­ны близ Олин­фа, исто­рик IV в. до н. э.

 

·  ¹⁴²Капии — Капуя, центр Кам­па­нии в Ита­лии. См. I. 73. 3. Назва­ние полу­че­но по аль­бан­ско­му пра­ви­те­лю, потом­ку Энея (Ливий. I. 3; Аппи­ан. О царях. I. 1).

 

·  ¹⁴³Ари­айт, или Ари­эт, как и Ага­тилл Аркад­ский, изве­стен лишь по упо­ми­на­ни­ям у Дио­ни­сия Гали­кар­насско­го.

 

·  ¹⁴⁴Пифий­ские ора­ку­лы — про­ро­че­ские изре­че­ния, кото­рые дава­ли в ответ на вопро­сы част­ных лиц и вла­сти­те­лей жри­цы в хра­ме Апол­ло­на в Дель­фах, назван­ные в память о победе бога над чудо­вищ­ным зме­ем Пифо­ном пифи­я­ми.

 

·  ¹⁴⁵Суще­ст­во­ва­ние горо­да Энея на севе­ре Бал­кан упо­ми­на­ет­ся Ливи­ем и полу­чи­ло архео­ло­ги­че­ское под­твер­жде­ние: обна­ру­же­ны моне­ты пер­вой поло­ви­ны I тыс. до н. э. с име­нем героя. См.: May M. F. Ainos, its his­to­ry and coi­na­ge. Oxf., 1950.

 

·  ¹⁴⁶Аний в гре­че­ской мифо­ло­гии — царь, сын Апол­ло­на и Кре­усы, родив­ший­ся по одной из вер­сий на Дело­се. Он жил там с тре­мя дочерь­ми-вол­шеб­ни­ца­ми, был про­ро­ком, пред­ска­зал ахей­цам взя­тие Трои лишь через 10 лет после нача­ла вой­ны.

 

·  ¹⁴⁷Кифе­ра — ост­ров в Мир­той­ском море, омы­ваю­щем севе­ро-восточ­ное побе­ре­жье Пело­пон­не­са.

 

·  ¹⁴⁸См. гл. 61.

 

·  ¹⁴⁹Закинф — ост­ров у запад­но­го побе­ре­жья Пело­пон­не­са.

 

·  ¹⁵⁰Эрих­то­ний — по одной из вер­сий мифо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции сын Дар­да­на, родо­на­чаль­ни­ка тро­ян­цев (см. при­меч. 130*), и отец Тро­са, царь дар­да­нов.

 

·  ¹⁵¹Эфе­бы — гре­че­ские 19- и 20-лет­ние юно­ши, про­хо­див­шие обя­за­тель­ную для граж­дан воин­скую служ­бу.

 

·  ¹⁵²Лев­ка­да — север­ный из ост­ро­вов Ионий­ско­го моря, при­мы­каю­щих к побе­ре­жью Акар­на­нии в Цен­траль­ной (Сред­ней) Гре­ции.

 

·  ¹⁵³Бутрот — город в Эпи­ре про­тив о-ва Кор­ки­ры (совр. Кор­фу).

 

·  ¹⁵⁴В эпир­ском горо­де Додоне, нахо­дил­ся древ­ней­ший в гре­че­ском мире ора­кул, кото­рый по леген­де, пере­дан­ной Геро­до­том (II. 54—58), был осно­ван свя­щен­ной егип­тян­кой, похи­щен­ной и про­дан­ной фини­кий­ца­ми на Бал­кан­ский полу­ост­ров пелас­гам. Гада­ние про­ис­хо­ди­ло по шеле­сту листьев посвя­щен­но­го Зев­су дуба и по жур­ча­нию бив­ше­го рядом с ним источ­ни­ка.

 

·  ¹⁵⁵Элен — тро­ян­ский царе­вич, сын При­а­ма и Геку­бы, пред­ска­зав­ший гре­кам гибель Трои лишь при содей­ст­вии Фил­ок­те­та и Неопто­ле­ма. После смер­ти послед­не­го полу­чил в наслед­ство часть его эпир­ских вла­де­ний.

 

·  ¹⁵⁶Патрон — по вер­сии, пере­дан­ной Вер­ги­ли­ем (см. Сер­вий. Ком­мен­та­рии к Эне­иде. V. 298*), был родом акар­нан­цем из Тирия (Thy­reum), или Фирия, а не из Фурий.

 

·  ¹⁵⁷Эни­а­ды — назва­ние горо­да и его жите­лей, кото­рые вхо­ди­ли в Это­лий­ский союз, но после поко­ре­ния гре­ков рим­ля­на­ми были в 196 г.^[8] при­со­еди­не­ны ими к Акар­на­нии (Ливий. 38. 11. 9; Поли­бий. 21. 32. 14).

 

·  ¹⁵⁸Эхи­над­ские о-ва, Эхи­на­ды — гре­че­ские ост­ро­ва близ побе­ре­жья Акар­на­нии у впа­де­ния р. Ахе­лой в море.

 

·  ¹⁵⁹Дре­пан — город на запад­ном побе­ре­жье Сици­лии. Назва­ние озна­ча­ет по-гре­че­ски «серп», обыч­но им наре­ка­ли пор­ты, сами имев­шие сер­по­вид­ную фор­му или такой же кон­фи­гу­ра­ции вдаю­щи­е­ся в море косы.

 

·  ¹⁶⁰Эли­мы — догре­че­ское насе­ле­ние запад­ной Сици­лии, соглас­но тра­ди­ции име­но­вав­ши­е­ся по пере­се­лив­ше­му­ся туда тро­ян­цу Эли­му. Назва­ния их горо­дов (Эрикс, Сеге­ста, Энтел­ла) лигу­рий­ско­го про­ис­хож­де­ния ука­зы­ва­ют на то, что лигу­ро-сику­лы в Сици­лии пред­ше­ст­во­ва­ли им.

 

·  ¹⁶¹Пали­нур — один из геро­ев «Эне­иды», пред­на­зна­чен­ный Вене­рой к гибе­ли ради спа­се­ния Энея и бежав­ших с ним дру­гих тро­ян­цев.

 

·  ¹⁶²См. при­меч. 124.

 

·  ¹⁶³Гомер. Или­а­да. XX. 307—308. (пер. Гнеди­ча).

 

·  ¹⁶⁴Фри­гия — стра­на в Малой Азии. Фри­гий­ское цар­ство было обра­зо­ва­но на раз­ва­ли­нах Хетт­ской дер­жа­вы в послед­ние века II тыс. до н. э. пере­се­лен­ца­ми с севе­ра Бал­кан, из Македо­нии и Фра­кии. Фри­гий­цы помо­га­ли тро­ян­цам про­тив гре­ков.

 

·  ¹⁶⁵Беб­ри­кия — рай­он близ Ламп­са­ка на Гел­лес­пон­те, место­пре­бы­ва­ние пле­мен беб­ри­ков, при­чис­ля­е­мых Стра­бо­ном пре­иму­ще­ст­вен­но к фри­гий­цам, затем к фра­кий­цам. (Стра­бон. Гео­гра­фия. VII. 3. 2; XII. 3. 3; XIV. 5. 23).

 

·  ¹⁶⁶Геро­он — свя­ти­ли­ще героя. В Риме и в Лации были рас­про­стра­не­ны геро­о­ны в честь обо­жест­влен­ных пра­ви­те­лей, осно­ва­те­лей горо­дов. См. I. 50. 4*.

 

·  ¹⁶⁷Око­ло 4,5 км.

 

·  ¹⁶⁸Гений — по рим­ским рели­ги­оз­ным пред­став­ле­ни­ям, доб­рый дух рим­ля­ни­на, рож­дав­ший­ся вме­сте с ним, а после смер­ти витав­ший побли­зо­сти от места его жиз­ни и почи­тав­ший­ся вме­сте с боже­ства­ми — хра­ни­те­ля­ми, духа­ми дома, семьи и селе­ния. Позд­нее в Риме покло­ня­лись гени­ям всей общи­ны, государ­ства и импе­ра­то­ра.

 

·  ¹⁶⁹Суще­ст­ву­ет дру­гое чте­ние — Лав­на.

 

·  ¹⁷⁰Фене­а­ты — древ­ней­шее гре­че­ское насе­ле­ние Арка­дии, извест­ное еще Гоме­ру (Или­а­да. 2. 605).

 

...

 

63. Суще­ст­ву­ют иные мне­ния раз­ных авто­ров о вре­ме­ни осно­ва­ния Лави­ния. Мне пред­став­ля­ет­ся, одна­ко, более веро­ят­ны­ми те, что пере­но­сят это собы­тие на вто­рой год исхо­да из Трои. Ведь Или­он пал уже летом, за сем­на­дцать дней до лет­не­го солн­це­во­рота и в вось­мой день до кон­ца меся­ца Тар­ге­ли­о­на¹⁷⁶ по афин­ско­му лето­ис­чис­ле­нию, поэто­му в том году выпа­ли лиш­ние два­дцать дней, насту­пив­шие после солн­це­во­рота. В тече­ние трид­ца­ти семи дней после паде­ния Трои ахей­цы, я думаю, рас­се­ли­лись по окрест­но­стям, при­ня­ли посоль­ства от пере­мет­нув­ших­ся к ним пле­мен и обме­ня­лись с ними клят­ва­ми. (2) На сле­дую­щий же год после паде­ния Трои око­ло вре­ме­ни осен­не­го рав­но­ден­ст­вия тро­ян­цы, с молит­ва­ми, сни­ма­ют­ся с места, пере­прав­ля­ют­ся через Гел­лес­понт и, добрав­шись до Фра­кии, зиму­ют там, при­ни­мая в свою среду това­ри­щей по изгна­нию и гото­вясь к даль­ней­ше­му пла­ва­нию. С нача­лом вес­ны они из Фра­кии совер­ша­ют про­ме­жу­точ­ный мор­ской пере­ход до Сици­лии. Бро­сив там якорь, тро­ян­цы про­во­дят лето и вто­рую зиму на ост­ро­ве, участ­вуя в засе­ле­нии горо­дов вме­сте с эли­ма­ми. (3) Когда же открыл­ся сезон море­пла­ва­ния, тро­ян­цы покида­ют ост­ров и направ­ля­ют­ся в Тиррен­ское море. Нако­нец, в середине лета они дости­га­ют Лав­рен­та на побе­ре­жье пле­ме­ни абори­ги­нов. Заняв мест­ность, тро­ян­цы осно­вы­ва­ют в ней Лави­ний на вто­рой год после пле­не­ния Трои. И мое мне­ние об этом уже изло­же­но выше.

64. Эней же, устро­ив в горо­де свя­ти­ли­ща и дру­гие живо­пис­ные соору­же­ния, бо́льшая часть кото­рых сохра­ня­лась еще и по сию пору, в сле­дую­щем году — на тре­тий год от исхо­да — стал пра­вить одни­ми тро­ян­ца­ми. На чет­вер­тый же год, после смер­ти Лати­на, Эней при­ни­ма­ет и его цар­ство по при­чине как свой­ства по супру­же­ству (ибо Лави­ния ста­ла наслед­ни­цей Лати­на), так и ожи­дав­ших­ся сты­чек с соседя­ми. (2) Ведь от лати­нов вновь отло­жи­лись руту­лы¹⁷⁷, избрав себе пред­во­ди­те­лем неко­е­го пере­беж­чи­ка по име­ни Тиррен¹⁷⁸, род­ст­вен­ни­ка супру­ги Лати­на Ама­ты. Тиррен пори­цал сво­его свой­ст­вен­ни­ка Лати­на за заму­же­ство Лави­нии, пото­му что та пре­не­брег­ла уза­ми род­ства, всту­пи­ла в брак с чуже­зем­цем, да и Ама­та под­стре­ка­ла сво­его роди­ча, нашлись так­же дру­гие пособ­ни­ки. В резуль­та­те Тиррен с воз­глав­ля­е­мым им вой­ском при­со­еди­нил­ся к руту­лам. (3) Посколь­ку из-за этих коз­ней раз­ра­зи­лась вой­на и жесто­кая бит­ва, уже после смер­ти Лати­на, то Тирре­на и всех про­чих одоле­ва­ют все те, кто был с Эне­ем. С это­го момен­та Эней и при­ни­ма­ет цар­скую власть, ока­зав­шу­ю­ся у него ранее бла­го­да­ря свой­ству. Про­цар­ст­во­вав три года после смер­ти Лати­на, он поги­ба­ет во вре­мя вой­ны. (4) Дело в том, что руту­лы еди­но­душ­но дви­ну­лись про­тив Энея, а с ними царь тирре­нов Мезен­ций, опа­сав­ший­ся за свои вла­де­ния. Ему было отче­го бес­по­ко­ить­ся, наблюдая за уси­ле­ни­ем и чис­лен­ным ростом эллин­ско­го вой­ска. В ходе кро­во­про­лит­ной бит­вы близ Лави­ния, в кото­рой пали мно­гие с обе­их сто­рон, с наступ­ле­ни­ем ночи вра­же­ские вой­ска были разде­ле­ны, но тело Энея нигде не мог­ли обна­ру­жить. Поэто­му одни уве­ря­ют, что он воз­нес­ся к богам, а дру­гие, — что погиб в реке, на бере­гу кото­рой разыг­ра­лось сра­же­ние. (5) Лати­ны устро­и­ли ему геро­он, отме­чен­ный таким посвя­ще­ни­ем: «Отцу и под­зем­но­му боже­ству, кото­рый раз­го­ня­ет воды реки Нумик». Но нахо­дят­ся такие, кто утвер­жда­ет, что этот памят­ник соору­жен Эне­ем Анхи­су, почив­ше­му за год до этой вой­ны. От него остал­ся неболь­шой хол­мик, а вокруг него — дере­вья, вырос­шие в ряд, при­ят­но лас­ка­ют взор.

 

·  ¹⁷⁶Тар­ге­ли­он пада­ет на май-июнь.

 

·  ¹⁷⁷Руту­лы — народ в Лации, вхо­див­ший в древ­ней­ший Латин­ский союз, этни­че­ски близ­кий лати­нам, цен­тром их обла­сти была Ардея, а леген­дар­ным царем — Турн, пле­мян­ник Ама­ты, супру­ги Лати­на.

 

·  ¹⁷⁸По дру­гой вер­сии — Турн (Ливий. I. 2. 1; 3; Овидий. Фасты. IV. 879—884; Вер­ги­лий. Эне­ида. X. 236—321).

 

 

https://ancientrome....tm?a=1496001000

 

Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.1 – 1.2:

 

1. (1) Преж­де все­го доста­точ­но хоро­шо извест­но, что по взя­тии Трои ахей­цы жесто­ко рас­пра­ви­лись с тро­ян­ца­ми: лишь с дво­и­ми, Эне­ем⁷ и Анте­но­ром⁸, не посту­пи­ли они по зако­нам вой­ны — и в силу ста­рин­но­го госте­при­им­ства, и пото­му что те все­гда сове­то­ва­ли пред­по­честь мир и выдать Еле­ну. (2) Обсто­я­тель­ства сло­жи­лись так, что Анте­нор с нема­лым чис­лом эне­тов, изгнан­ных мяте­жом из Пафла­го­нии⁹ и искав­ших ново­го места, да и вождя вза­мен погиб­ше­го под Тро­ей царя Пиле­ме­на, при­был в отда­лен­ней­ший залив Адри­а­ти­че­ско­го моря (3) и по изгна­нии евга­не­ев, кото­рые жили меж морем и Аль­па­ми, эне­ты с тро­ян­ца­ми вла­де­ли этой зем­лей. Место, где они выса­ди­лись впер­вые, зовет­ся Тро­ей, пото­му и окру­га полу­чи­ла имя Тро­ян­ской, а весь народ назы­ва­ет­ся вене­ты.

(4) Эней, гони­мый от дома таким же несча­стьем, но ведо­мый судь­бою к иным, более вели­ким начи­на­ни­ям, при­был спер­ва в Македо­нию, оттуда, ища где осесть, зане­сен был в Сици­лию, из Сици­лии на кораб­лях напра­вил свой путь в Лав­рент­скую область¹⁰. Тро­ей име­ну­ют и эту мест­ность. (5) Выса­див­ши­е­ся тут тро­ян­цы, у кото­рых после бес­ко­неч­ных ски­та­ний ниче­го не оста­лось, кро­ме ору­жия и кораб­лей, ста­ли уго­нять с полей скот; царь Латин и або­ри­ге­ны, вла­дев­шие тогда эти­ми места­ми, сошлись с ору­жи­ем из горо­да и с полей, чтобы дать отпор с.11 при­шель­цам. (6) Даль­ше рас­ска­зы­ва­ют дво­я­ко. Одни пере­да­ют, что раз­би­тый в сра­же­нии Латин заклю­чил с Эне­ем мир, скреп­лен­ный потом свой­ст­вом; (7) дру­гие — что оба вой­ска выстро­и­лись к бою, но Латин, преж­де чем тру­бы пода­ли знак, высту­пил в окру­же­нии зна­ти впе­ред и вызвал вождя при­шле­цов для пере­го­во­ров. Рас­спро­сив, кто они такие, откуда при­шли, что заста­ви­ло их поки­нуть дом и чего они ищут здесь, в Лав­рент­ской обла­сти, (8) и услы­хав в ответ, что перед ним тро­ян­цы, что вождь их Эней, сын Анхи­за и Вене­ры, что из дому их изгна­ла гибель оте­че­ства и что ищут они, где им оста­но­вить­ся и осно­вать город, Латин поди­вил­ся знат­но­сти наро­да и его пред­во­ди­те­ля, поди­вил­ся силе духа, рав­но гото­во­го и к войне и к миру, и протя­нул руку в залог буду­щей друж­бы. (9) После это­го вожди заклю­чи­ли союз, а вой­ска обме­ня­лись при­вет­ст­ви­я­ми. Эней стал гостем Лати­на, и тут Латин пред бога­ми-пена­та­ми¹¹ скре­пил союз меж наро­да­ми сою­зом меж­ду дома­ми — выдал дочь за Энея. (10) И это утвер­ди­ло тро­ян­цев в надеж­де, что ски­та­ния их окон­че­ны, что они осе­ли проч­но и наве­ки. Они осно­вы­ва­ют город; (11) Эней назы­ва­ет его по име­ни жены Лави­ни­ем¹². Вско­ре появ­ля­ет­ся и муж­ское потом­ство от ново­го бра­ка — сын, кото­ро­му роди­те­ли дают имя Аска­ний.

2. (1) Потом або­ри­ге­ны и тро­ян­цы вме­сте под­верг­лись напа­де­нию. Турн, царь руту­лов¹³, за кото­ро­го была про­сва­та­на до при­бы­тия Энея Лави­ния, оскорб­лен­ный тем, что ему пред­по­чли при­шле­ца, пошел вой­ной на Энея с Лати­ном. (2) Ни тому, ни дру­го­му вой­ску не при­нес­ла радо­сти эта бит­ва: руту­лы были побеж­де­ны, а победи­те­ли — або­ри­ге­ны и тро­ян­цы — поте­ря­ли сво­его вождя Лати­на. (3) После это­го Турн и руту­лы, отча­яв­шись, при­бе­га­ют к защи­те могу­ще­ст­вен­ных тогда этрус­ков и обра­ща­ют­ся к их царю Мезен­цию, кото­рый власт­во­вал над бога­тым горо­дом Цере¹⁴ и с само­го нача­ла совсем не был рад рож­де­нию ново­го государ­ства, а теперь решил, что оно воз­вы­ша­ет­ся намно­го быст­рее, чем то допус­ка­ет без­опас­ность соседей, и охот­но объ­еди­нил­ся с руту­ла­ми в воен­ном сою­зе.

(4) Перед угро­зою такой вой­ны Эней, чтобы рас­по­ло­жить к себе або­ри­ге­нов и чтобы не толь­ко пра­ва были для всех еди­ны­ми, но и имя, нарек оба наро­да лати­на­ми. (5) С той поры або­ри­ге­ны не усту­па­ли тро­ян­цам ни в рве­нии, ни в пре­дан­но­сти царю Энею. Пола­га­ясь на такое оду­шев­ле­ние двух наро­дов, с каж­дым днем все более сжи­вав­ших­ся друг с дру­гом, Эней пре­не­брег могу­ще­ст­вом Этру­рии¹⁵, чьей сла­вой пол­ни­лась и суша, и даже море вдоль всей Ита­лии от Альп до Сици­лий­ско­го про­ли­ва, и, хотя мог най­ти защи­ту в город­ских сте­нах, выстро­ил вой­ско к бою. (6) Сра­же­ние было удач­ным для лати­нов, для Энея же оно ста­ло послед­ним из зем­ных дел. Похо­ро­нен он (чело­ве­ком ли над­ле­жит име­но­вать его или богом) над рекою Нуми­ком; его назы­ва­ют Юпи­те­ром Родо­на­чаль­ни­ком¹⁶.

 

·  ⁸Анте­нор — зять При­а­ма, один из муд­рых тро­ян­ских ста­рей­шин, ока­зав­ший госте­при­им­ство Мене­лаю и Одис­сею, когда они яви­лись в Трою с тре­бо­ва­ни­ем выдать Еле­ну.

 

·  ⁹Пафла­го­ния — стра­на в Малой Азии. Эне­ты — пафла­гон­ское пле­мя; их царь Пиле­мен погиб в Тро­ян­ской войне от руки Мене­лая. После паде­ния Трои Анте­нор с эне­та­ми отпра­вил­ся во Фра­кию, а оттуда в стра­ну евга­не­ев на севе­ро-запад­ном бере­гу Адри­а­ти­ки, где он осно­вал Пата­вий (совр. Падуя) — род­ной город Тита Ливия. Севе­ро­и­та­лий­ское пле­мя вене­тов (см. при­меч. 83 к кн. V) гре­ки отож­дествля­ли с эне­та­ми.

 

·  ¹⁰В этой обла­сти к югу от устья Тиб­ра на рас­сто­я­нии око­ло 23 км (в трех кило­мет­рах от моря) нахо­дил­ся город Лав­рент, соглас­но древним авто­рам, — рези­ден­ция Лати­на, царя або­ри­ге­нов. Вер­ги­лий назы­ва­ет Лати­на сыном бога лесов Фав­на от ним­фы Мари­ки (Эне­ида, VI, 47). Геси­од счи­тал его сыном Одис­сея и вол­шеб­ни­цы Кир­ки (Тео­го­ния, 1013). Або­ри­ге­ны (абори­ги­ны) — «изна­чаль­ные» искон­ные жите­ли; у Ливия, как и у Стра­бо­на (Гео­гра­фия. V, 3, 2) — имя соб­ст­вен­ное.

 

·  ¹¹Пена­ты — боже­ства-хра­ни­те­ли, культ кото­рых свя­зан с обо­жест­вле­ни­ем пред­ков. Наиме­но­ва­ние их рим­ляне про­из­во­ди­ли либо от «pe­nus» (кла­до­вая) либо от «pe­ni­tus» (внут­ри) (Цице­рон. О при­ро­де богов, II, 68). Домаш­ние пена­ты — «оте­че­ские» боги-покро­ви­те­ли, хра­ни­те­ли дома, запа­сов про­до­воль­ст­вия; изо­бра­же­ния их поме­ща­лись воз­ле оча­га. Обще­ст­вен­ные пена­ты — это боги-хра­ни­те­ли целост­но­сти и бла­го­по­лу­чия государ­ства. В тор­же­ст­вен­ных клят­вах их назы­ва­ли вме­сте с Юпи­те­ром. Их фигур­ки, при­ве­зен­ные Эне­ем из Трои, сна­ча­ла нахо­ди­лись в Лави­нии, а потом в Риме, в хра­ме Весты (см: при­меч. 72).

 

·  ¹²Лави­ний нахо­дил­ся близ совр. посел­ка Пра­ти­ка-ди-Маре на бере­гу Тиррен­ско­го моря. Здесь най­де­но куль­то­вое соору­же­ние — геро­он IV в. до н. э., постав­лен­ное на месте гроб­ни­цы VII в. до н. э. и над­пись IV в. до н. э.: «Лару Энею» (см. при­меч. 93). Види­мо, культ бога-родо­на­чаль­ни­ка здесь был очень древним. Сюда, в Лави­ний, отправ­ля­лись, всту­пив в долж­ность, рим­ские выс­шие долж­ност­ные лица, чтобы при­не­сти жерт­вы богам-пра­ро­ди­те­лям.

 

·  ¹³Турн счи­тал­ся сыном Дав­на, мифи­че­ско­го царя Дав­ний (Сев. Апу­лия), и ним­фы Вени­лии; руту­лы — ита­лий­ское пле­мя, род­ст­вен­ное лати­нам (см. так­же при­меч. 163). См.: Вер­ги­лий. Эне­ида, VII, 409 сл., 791; X, 108; Овидий. Мета­мор­фо­зы XIV, 518—520; Стра­бон, V, 3, 2.

 

·  ¹⁴Цере — этрус­ский город к севе­ро-запа­ду от Рима (при­мер­но в 40 км от него и в несколь­ких кило­мет­рах от моря). Древ­ней­шие погре­бе­ния здесь дати­ру­ют­ся VIII и VII вв. до н. э. О Мезен­ции см.: Вер­ги­лий. Эне­ида, VIII, 480; X, 689, 785, 800 (иная вер­сия); Овидий. Фасты, IV, 880—890. Этрус­ки — народ, оби­тав­ший в древ­но­сти в Сред­ней Ита­лии меж­ду река­ми Арно и Тиб­ром. Древ­ние авто­ры при­пи­сы­ва­ют этрус­кам мало­азий­ское про­ис­хож­де­ние, но в их куль­ту­ре про­сле­жи­ва­ют­ся и ита­лий­ские кор­ни. Слож­ная и свое­об­раз­ная куль­ту­ра этрус­ков ока­за­ла нема­лое вли­я­ние на рим­скую. См. так­же при­меч. 15.

 

·  ¹⁵В V кни­ге (33, 7—10) Ливий пишет о дер­жа­ве этрус­ков, кото­рая охва­ты­ва­ла Север­ную и Цен­траль­ную Ита­лию, а так­же Кам­па­нию и рас­про­стра­ня­ла свое гос­под­ство на ост­ро­ва в Тиррен­ском море. Наи­выс­ше­го могу­ще­ства Этрус­ское государ­ство дости­га­ет в VIII—VII вв. до н. э. Со вто­рой поло­ви­ны VI в. до н. э. начи­на­ет­ся его упа­док.

 

·  ¹⁶Юпи­тер Родо­на­чаль­ник — лат. Iup­pi­ter In­di­ges. Текст Ливия здесь, види­мо, ука­зы­ва­ет на сли­я­ние куль­та Энея с более древним куль­том бога-родо­на­чаль­ни­ка. Нумик — река в Лации, впа­да­ет в Тиррен­ское море близ Ардеи (о ней см. ниже при­меч. 163).

 

 

 

https://ancientrome....tm?a=1364000100

 

 

Цари латинов Альбы-Лонги.

 

Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.65 – 1.66, 1.70-1 – 1.71.4, 1.75.1 и 1.75.3 – 4:

 

65. После того как Эней поки­нул мир людей, точ­но на седь­мой год после гибе­ли Или­о­на, пред­во­ди­тель­ство над лати­на­ми при­нял Эври­ле­он, еще во вре­мя ски­та­ний полу­чив­ший имя Аска­ния. Тро­ян­цы в тот пери­од под­верг­лись оса­де, при­чем силы вра­гов все воз­рас­та­ли, а латин­ские вой­ска были бес­силь­ны ока­зать помощь оса­жден­ным в Лави­нии. (2) Вна­ча­ле Аска­ний со това­ри­щи попы­та­лись скло­нять непри­я­те­лей к друж­бе и к спра­вед­ли­вым согла­ше­ни­ям. Но так как те не шли ни на какие уступ­ки, лати­ны вынуж­де­ны были обра­тить­ся к ним с пред­ло­же­ни­ем пре­кра­тить вой­ну на усло­ви­ях, кото­рые те сочтут при­ем­ле­мы­ми. Одна­ко царь тирре­нов выста­вил им как почти пора­бо­щен­ным вся­кие непо­силь­ные усло­вия, в том чис­ле достав­лять тирре­нам еже­год­но все вино, про­из­во­ди­мое на латин­ской зем­ле. Лати­ны посчи­та­ли это бре­мя нестер­пи­мым и поста­но­ви­ли, чтобы свя­щен­ный плод вино­град­ной лозы при­над­ле­жал Юпи­те­ру. Эту мысль подал им Аска­ний, после чего лати­ны, обо­д­ряя друг дру­га, при­зы­вая к борь­бе и моля богов разде­лить с ними опас­ную долю, в без­лун­ную ночь совер­ши­ли вылаз­ку из горо­да. (3) Тот­час же они обру­ши­лись на ту часть лаге­ря вра­гов, что была рас­по­ло­же­на бли­же все­го к горо­ду и явля­лась пере­до­вым укреп­ле­ни­ем осталь­но­го вой­ска. Он был раз­бит на хоро­шо защи­щен­ной мест­но­сти, и в нем нахо­дил­ся цвет тиррен­ской моло­де­жи, кото­рым пред­во­ди­тель­ст­во­вал сын Мезен­ция по име­ни Лавс. Вне­зап­ным при­сту­пом лати­ны Аска­ния с лег­ко­стью овла­де­ли этим опло­том. После захва­та сего укреп­ле­ния непри­я­тель в лаге­ре на рав­нине, увидев неуроч­ные огни и услы­шав вопли гиб­ну­щих людей, бро­сил лагерь и устре­мил­ся с рав­ни­ны в горы. (4) Тот­час всех охва­ти­ло силь­ное смя­те­ние и начал­ся пере­по­лох, обыч­ный при ноч­ном пере­дви­же­нии вой­ска, так все боя­лись, что на него вне­зап­но напа­дут вра­ги, пока оно в бес­по­ряд­ке и при рас­стро­ен­ных бое­вых рядах. Когда же лати­ны захва­ти­ли вне­зап­ным натис­ком кре­пость и обна­ру­жи­ли, что осталь­ное вой­ско вра­гов рас­се­я­но, они обру­ши­лись на них, сея смерть и пре­сле­дуя. Нико­му из тирре­нов не при­шло в голо­ву не то чтобы про­явить бое­вой дух и сопро­тив­лять­ся, но даже осо­знать, в каком тяж­ком поло­же­нии они очу­ти­лись. От смя­те­ния и нераз­бе­ри­хи одни поги­ба­ли, бро­са­ясь с круч, дру­гие попа­да­ли в плен, застре­вая в непро­лаз­ных уще­льях, боль­шин­ство же, не узна­вая друг дру­га во тьме, всех и вся при­ни­ма­ли за вра­гов, а пото­му гиб­ли страш­ной смер­тью от рук сво­их же. (5) Мезен­цию уда­лось захва­тить с горст­кой людей какой-то холм, где он узнал о судь­бе сына. Но когда от недо­стат­ка при­па­сов он лишил­ся все­го вой­ска на том самом пятач­ке, где он закре­пил­ся, он при­нял­ся слать гон­цов в Лави­ний для мир­ных пере­го­во­ров. Аска­ний счел поло­же­ние без­опас­ным и посо­ве­то­вал лати­нам решить его судь­бу по-хоро­ше­му. Поэто­му, заклю­чив пере­ми­рие, Мезен­ций уда­лил­ся вме­сте с остат­ка­ми вой­ска, и с той поры навсе­гда пре­кра­тил враж­ду и сде­лал­ся надеж­ным дру­гом лати­нов.

66. На трид­ца­тый год после осно­ва­ния Лави­ния сын Энея Аска­ний закла­ды­ва­ет новый город, соглас­но явлен­но­му Энею зна­ме­нию, и пере­во­дит как жите­лей Лави­ния, так и часть дру­гих лати­нов, кто воз­же­лал луч­шей доли, во вновь создан­ное посе­ле­ние, назвав его Аль­бой¹⁷⁹. А на эллин­ском язы­ке Аль­ба зна­чит «Белая»; и чтобы лег­че было отли­чить назва­ние горо­да от одно­имен­но­го дру­го­го, то его обо­зна­чи­ли по его фор­ме. Таким обра­зом, назва­ние горо­да ока­за­лось сло­жен­ным из двух — Аль­ба Лон­га, или «Белая Длин­ная». (2) Ныне она в запу­сте­нии, ибо в прав­ле­ние рим­ско­го царя Тул­ла Гости­лия Аль­ба Лон­га была раз­гром­ле­на, пото­му что всту­пи­ла в рас­прю с коло­ни­ей из-за вер­хо­вен­ства; но насе­ле­ние ее при­нял Рим, уни­что­жив­ший мет­ро­по­лию. Но это про­изо­шло гораздо поз­же; в самом же нача­ле засе­ле­ния город был выстро­ен меж­ду горой и озе­ром, и они слу­жи­ли как бы обо­ро­ни­тель­ной сте­ной горо­да, делаю­щей его непри­ступ­ным. Ведь гора в тех кра­ях очень кря­жи­стая и высо­кая, а озе­ро глу­бо­кое и широ­кое, и рав­ни­на при­ни­ма­ет его слов­но через откры­тые ворота, так что люди поль­зу­ют­ся водой вдо­воль. (3) А рас­ки­нув­ши­е­ся вокруг доли­ны — див­ные на вид, пло­до­род­ные и обиль­ные вино­гра­дом и вся­че­ски­ми пло­да­ми, нисколь­ко не усту­паю­щи­ми дарам при­ро­ды осталь­ной Ита­лии. Осо­бен­но же сла­вит­ся Аль­бан­ское вино, слад­кое и вкус­ное, оно пре­вос­хо­дит по сво­им каче­ствам все про­чие, за исклю­че­ни­ем, разу­ме­ет­ся, небезыз­вест­но­го Фалерн­ско­го.

 

¹⁷⁹Аль­ба обыч­но фигу­ри­ру­ет у дру­гих авто­ров как Аль­ба-Лон­га. Остат­ки посе­ле­ния VIII — нача­ла VII в. до н. э. — око­ло совр. Кастель Ган­доль­фо в Аль­бан­ских горах.

 

...

 

70. По завер­ше­нии на трид­цать вось­мом году цар­ст­во­ва­ния Аска­ния прав­ле­ние при­нял его брат Силь­вий, родив­ший­ся уже после смер­ти Энея от доче­ри Лати­на Лави­нии. Пого­ва­ри­ва­ли, что его вос­пи­ты­ва­ли в горах пас­ту­хи. (2) Ведь после того как Аска­ний всту­пил на цар­ст­во­ва­ние, Лави­ния, будучи в тяго­сти, опа­са­лась какой-либо кавер­зы с его сто­ро­ны, посколь­ку при­хо­ди­лась ему лишь маче­хой. Поэто­му она вве­ри­ла себя попе­че­нию неко­е­го Тирре­на¹⁸⁹ из цар­ских сви­но­па­сов. Она зна­ла, что он слыл самым близ­ким совет­ни­ком у Лати­на. Тиррен же отвел ее в непро­лаз­ный лес, слов­но про­сто­людин­ку, из опа­се­ния, как бы не угляде­ли зна­ко­мые. Там он содер­жал ее в сруб­лен­ном им домиш­ке в мало кому извест­ной лес­ной долине. Родив­ше­е­ся у неё дитя Тиррен забрал к себе и стал вос­пи­ты­вать, нарек­ши его Силь­ви­ем от сло­ва «лес», что на эллин­ском язы­ке зву­чит как «Лесо­вик». (3) По про­ше­ст­вии сро­ка он про­ведал, что лати­ны сби­лись с ног в поис­ках цари­цы, а в гла­зах про­сто­на­ро­дья на Аска­нии лежит вина за уби­е­ние мла­ден­ца. Тогда Тиррен рас­крыл наро­ду прав­ду и при­вел Лави­нию вме­сте с ребен­ком из леса. Таким вот обра­зом бла­го­да­ря угото­ван­ной ему необы­чай­ной судь­бе Силь­вий обрел озна­чен­ное имя, а после него и весь его род. Когда его брат скон­чал­ся, воз­ник­ло сомне­ние в пра­вах на цар­ство одно­го Юла, стар­ше­го из детей Аска­ния, счи­тав­ше­го себя достой­ным при­нять оте­че­скую власть. (4) Но народ вынес спра­вед­ли­вое реше­ние не без вли­я­ния вся­че­ских сооб­ра­же­ний и более все­го того, что мать Силь­вия была един­ст­вен­ной наслед­ни­цей цар­ства. Юл же вме­сто цар­ской вла­сти был наде­лен некой свя­щен­ной силой и поче­том, как для без­опас­но­сти свой­ст­вен­ной монар­хии, так и для при­ят­ной жиз­ни¹⁹⁰, чем еще и в мою пору поль­зу­ет­ся пошед­ший от него род Юли­ев. Род этот про­сла­вил­ся вели­чи­ем и вме­сте с тем стал бли­ста­тель­ней­шим из всех родов, какие мы зна­ем. Он дал самых выдаю­щих­ся пол­ко­вод­цев, доб­ле­сти кото­рых не поз­во­ля­ют усо­мнить­ся в их бла­го­род­ном про­ис­хож­де­нии. Подроб­нее о них будет рас­ска­за­но в дру­гой кни­ге.

71. Силь­вий два­дцать девять лет нахо­дил­ся у вла­сти. Сын его, Эней, уна­сле­до­вал ее и цар­ст­во­вал трид­цать один год. А вслед за ним пять­де­сят один год пра­вил Латин; затем трид­цать девять лет — Аль­ба; после же Аль­бы два­дцать шесть лет — Капет; потом два­дцать восемь лет — Капис. А после Капи­са око­ло три­на­дца­ти лет вла­дел тро­ном Каль­пет. (2) Его сме­нил Тибе­рин, кото­рый про­цар­ст­во­вал все­го восемь лет. По слу­хам, он погиб в бою у реки и был уне­сен ее пото­ком. В память об его име­ни река полу­чи­ла назва­ние Тибр, вме­сто преж­не­го — Аль­бу­ла. Пото­мок Тибе­ри­на, Агрип­па, власт­во­вал сорок один год. (3) Вслед за Агрип­пой в тече­ние девят­на­дца­ти лет власть пре­бы­ва­ла в руках Алло­дия, кото­рый отли­чал­ся тира­ни­че­ски­ми повад­ка­ми и был нена­ви­стен даже богам. Пре­зи­рая все боже­ское, он велел изгото­вить некие под­ра­жа­ния мол­ни­ям и меха­низ­мы, изда­вав­шие шумы, подоб­ные гро­мам. Они исполь­зо­ва­лись по его тре­бо­ва­нию для устра­ше­ния людей, буд­то бы их насы­ла­ло боже­ство. Когда же насто­я­щие ливень и мол­нии пора­зи­ли его жили­ще, а озе­ро, на бере­гу кото­ро­го, как полу­чи­лось, сто­ял его дом, слов­но по вол­шеб­ству, вышло из бере­гов, Алло­дий пото­нул и погиб со все­ми домо­чад­ца­ми. И теперь еще, когда опре­де­лен­ный уча­сток озе­ра про­све­чи­ва­ет, а вода схлынет, а рябь усто­ит­ся, то на дне вид­ны облом­ки колон­над и дру­гие руи­ны. (4) От Алло­дия власть пере­шла к Авен­ти­ну, по кото­ро­му полу­чил имя один из семи хол­мов Рима. Он удер­жи­вал ее трид­цать семь лет, а вслед за ним Про­ка — два­дцать три года.

 

·  ¹⁸⁹Имя или этно­ним «Тиррен» сто­ит в пер­вом париж­ском (1546 г.) изда­нии (Сте­фа­на) «Рим­ской архео­ло­гии»; Геле­ний (1586 г.) чита­ет «Тири­ец», но в руко­пи­сях встре­ча­ют­ся «тиранн» и συρ­ρή­νω, т. е. «встреч­ный».

 

·  ¹⁹⁰Веро­ят­но, име­ет­ся в виду сан Вели­ко­го пон­ти­фи­ка, кото­рым обла­да­ли Юлий Цезарь и Окта­виан Август, что здесь зву­ча­ло бы как ана­хро­низм.

 

...

 

75. Так вот, вре­мя, исчис­ля­е­мое от изгна­ния царей до пер­во­го пра­ви­те­ля горо­да Рому­ла, состав­ля­ло две­сти сорок четы­ре года. Оно уста­нав­ли­ва­ет­ся по коли­че­ству царей и по вре­ме­ни прав­ле­ния каж­до­го.

 

...

 

(3) А посколь­ку испол­ни­лось две­сти сорок четы­ре года прав­ле­ния царей и про­шла шесть­де­сят одна Олим­пи­а­да, оста­ет­ся при­знать, что пер­вый пра­ви­тель горо­да, Ромул, при­нял власть в пер­вый год седь­мой Олим­пи­а­ды, когда в Афи­нах в пер­вый год деся­ти­ле­тия архон­том был Хароп. Ведь это выте­ка­ет из под­сче­та лет. А чис­ло прав­ле­ния лет каж­до­го из царей мне кажет­ся точ­ным, бла­го­да­ря свиде­тель­ству таб­ли­цы, изло­жен­но­му выше. (4) Тако­вы рас­суж­де­ния о вре­ме­ни воз­ник­но­ве­ния гос­под­ст­ву­ю­ще­го ныне горо­да как моих пред­ше­ст­вен­ни­ков, так и мои соб­ст­вен­ные.

 

 

https://ancientrome....tm?a=1496001000

 

Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.3.1 – 1.3.10:

 

3. (1) Сын Энея, Аска­ний, был еще мал для вла­сти, одна­ко власть эта оста­ва­лась непри­кос­но­вен­ной и жда­ла его, пока он не воз­му­жал: все это вре­мя латин­скую дер­жа­ву — отцов­ское и дедов­ское наследие — хра­ни­ла для маль­чи­ка жен­щи­на: тако­во было даро­ва­ние Лави­нии. (2) Я не ста­ну раз­би­рать (кто же о столь дале­ких делах решит­ся гово­рить с уве­рен­но­стью?), был ли этот маль­чик Аска­ний или стар­ший его брат, кото­рый родил­ся от Кре­усы еще до раз­ру­ше­ния Или­о­на, а потом сопро­вож­дал отца в бег­стве и кото­ро­го род Юли­ев назы­ва­ет Юлом, воз­во­дя к нему свое имя¹⁷. (3) Этот Аска­ний, где бы ни был он рож­ден и кто б ни была его мать (досто­вер­но извест­но лишь, что он был сыном Энея), видя чрез­мер­ную мно­го­люд­ность Лави­ния, оста­вил мате­ри — или маче­хе — уже цве­ту­щий и пре­успе­ваю­щий по тем вре­ме­нам город, а сам осно­вал у под­но­жья Аль­бан­ской горы дру­гой, протя­нув­ший­ся вдоль хреб­та и отто­го назы­вае­мый Аль­бой Лон­гой¹⁸. (4) Меж­ду осно­ва­ни­ем Лави­ния и выведе­ни­ем посе­лен­цев в Аль­бу про­шло око­ло трид­ца­ти лет. А силы лати­нов воз­рос­ли настоль­ко — осо­бен­но после раз­гро­ма этрус­ков, — что даже по смер­ти Энея, даже когда пра­ви­ла жен­щи­на и начи­нал при­вы­кать к цар­ству маль­чик, никто — ни царь Мезен­ций с этрус­ка­ми, ни дру­гой какой-нибудь сосед — не осме­ли­вал­ся начать вой­ну. (5) Гра­ни­цей меж этрус­ка­ми и лати­на­ми, соглас­но усло­ви­ям мира, долж­на была быть река Аль­бу­ла, кото­рую ныне зовут Тиб­ром.

(6) Потом цар­ст­во­вал Силь­вий, сын Аска­ния, по какой-то слу­чай­но­сти рож­ден­ный в лесу¹⁹. От него родил­ся Эней Силь­вий, а от того — Латин Силь­вий, (7) кото­рый вывел несколь­ко посе­ле­ний, извест­ных под назва­ни­ем «Ста­рые лати­ны»²⁰. (8) От этих пор про­зви­ще Силь­ви­ев закре­пи­лось за все­ми, кто цар­ст­во­вал в Аль­бе. От Лати­на родил­ся Аль­ба, от Аль­бы Атис, от Ати­са Капис, от Капи­са Капет, от Капе­та Тибе­рин, кото­рый, уто­нув при пере­пра­ве через Аль­бу­лу, дал этой реке имя, вошед­шее в общее употреб­ле­ние²¹. (9) Затем царем был Агрип­па, сын Тибе­ри­на, после Агрип­пы цар­ст­во­вал Ромул Силь­вий, уна­сле­до­вав власть от отца. Пора­жен­ный мол­нией, он оста­вил наслед­ни­ком Авен­ти­на. Тот был похо­ро­нен на хол­ме, кото­рый ныне состав­ля­ет часть горо­да Рима²², и пере­дал это­му хол­му свое имя. (10) Потом цар­ст­во­вал Про­ка.

 

·  ¹⁷Юлии — знат­ный рим­ский род (к нему, в част­но­сти, при­над­ле­жал Гай Юлий Цезарь); пер­вое исто­ри­че­ское лицо, отно­ся­ще­е­ся к это­му роду, — кон­сул 489 г. до н. э. Гай Юлий Юл. Юлии счи­та­ли сво­им родо­на­чаль­ни­ком Юла, или Ила (чье имя свя­зы­ва­ли с Или­о­ном), отож­дествляв­ше­го­ся с Аска­ни­ем.

 

·  ¹⁸Аль­ба Лон­га («Длин­ная Аль­ба») — в 25—30 км от Рима — была, судя по рас­коп­кам, осно­ва­на на несколь­ко деся­ти­ле­тий (а не сто­ле­тий) рань­ше Рима. Насе­ле­ние обо­их горо­дов при­над­ле­жа­ло к одной куль­ту­ре.

 

·  ¹⁹Силь­вий — от лат. sil­va — лес. Дина­стия Силь­ви­ев была при­ду­ма­на рим­ски­ми авто­ра­ми, чтобы запол­нить 400-лет­нюю лаку­ну (как полу­ча­лось по их рас­че­там) меж­ду дата­ми паде­ния Трои и осно­ва­ни­ем Рима.

 

·  ²⁰«Ста­рые лати­ны» — Pris­ci La­ti­ni. Назва­ние воз­ник­ло гораздо позд­нее, не ранее IV в. до н. э. Оно дава­ло воз­мож­ность отли­чать горо­да «латин­ско­го пра­ва» (ius La­ti­num) от горо­дов, издав­на насе­лен­ных лати­на­ми.

 

·  ²¹Тибе­рин стал богом реки Тибр. См.: Овидий. Мета­мор­фо­зы, XIV, 614—616; Фасты, II, 389—390; Вер­ги­лий. Эне­ида, VIII, 331, 332. По дру­го­му мифу, Тибе­рин спас Рею Силь­вию, бро­шен­ную в реку. На о-ве Тибе­рине (собств. Тибр­ском ост­ро­ве) в Риме ему посвя­щен храм. Еже­год­но в декаб­ре Тибе­ри­ну при­но­си­лись жерт­вы, в честь него 7 июля дава­лись игры. См.: Овидий. Фасты, VI, 237—240.

 

·  ²²Авен­тин начал засе­лять­ся очень рано (ср. ниже, гл. 6, 4; насе­ле­ние его было пре­иму­ще­ст­вен­но пле­бей­ским). Одна­ко до рубе­жа II в. до н. э. он оста­вал­ся вне город­ских укреп­ле­ний и лишь в I в. н. э., при импе­ра­то­ре Клав­дии (т. е. после окон­ча­ния труда Ливия), был вклю­чен в пре­де­лы поме­рия.

 

 

https://ancientrome....tm?a=1364000100

Собственно основание Рима.
 
1. Плутарх, «Ромул» 1:
 

1. От кого и по какой при­чине полу­чил город Рим свое вели­кое и обле­тев­шее все наро­ды имя, — суж­де­ния писа­те­лей неоди­на­ко­вы. Одни пола­га­ют, что пеласги, обо­шед­шие чуть ли не весь свет и поко­рив­шие чуть ли не все наро­ды зем­ли, посе­ли­лись там и нарек­ли город этим име­нем в озна­ме­но­ва­ние силы сво­его ору­жия¹.
 
¹…силы сво­его ору­жия. — Rhōmē по-гре­че­ски зна­чит «сила», «мощь». И эта и все после­дую­щие эти­мо­ло­гии под­би­ра­ют про­из­воль­ные име­на, созвуч­ные с назва­ни­ем Рима, и по воз­мож­но­сти свя­зы­ва­ют их с гре­че­ским мифом о бег­стве Энея из Трои в Ита­лию.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.73.1:
 

73. Хотя мож­но при­ве­сти мне­ния мно­гих дру­гих эллин­ских писа­те­лей, кото­рые по-раз­но­му име­ну­ют осно­ва­те­лей горо­да, дабы не пока­зать­ся мно­го­ре­чи­вым, я перей­ду к писа­те­лям рим­ским. Так вот, у рим­лян нет ни одно­го ста­рин­но­го писа­те­ля или лого­гра­фа²⁰⁷. Одна­ко сохра­ни­лись древ­ние писа­ния на свя­щен­ных таб­ли­цах, и каж­дый потом в сво­их сочи­не­ни­ях что-либо заим­ст­во­вал из них.
 
²⁰⁷Лого­гра­фы — гре­че­ские исто­ри­ки VI—V вв. до н. э., пре­иму­ще­ст­вен­но про­ис­хо­див­шие из Ионии (т. е. горо­дов Малой Азии и при­ле­гаю­щих ост­ро­вов). Источ­ни­ком для них слу­жи­ли мифы, к кото­рым они отно­си­лись с дове­ри­ем, пред­ме­том их инте­ре­са были исто­рия отдель­ных горо­дов либо родо­слов­ные мифи­че­ских геро­ев. Древ­ней­шим из вид­ных лого­гра­фов был Гека­тей Милет­ский (ок. 540—478 г. до н. э.), автор «Гене­а­ло­гий» и «Зем­лео­пи­са­ния», к млад­ше­му их поко­ле­нию при­над­ле­жал Гел­ла­ник Лес­бос­ский, автор «Гене­а­ло­гий», а так­же исто­рии Афин, открыв­ший спи­сок писа­те­лей, спе­ци­аль­но писав­ших об Атти­ке, т. е. атти­до­гра­фов.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
2 а. Плутарх, «Ромул» 1:
 

Дру­гие утвер­жда­ют, что после взя­тия Трои немно­го­чис­лен­ные бег­ле­цы, кото­рым уда­лось сесть на кораб­ли, вет­ром были при­би­ты к бере­гу Этру­рии и ста­ли на якорь под­ле устья реки Тибр. Жен­щи­ны с боль­шим трудом пере­но­си­ли пла­ва­ние и очень стра­да­ли, и вот некая Рома, по-види­мо­му, пре­вос­хо­див­шая про­чих и знат­но­стью рода и разу­мом, пода­ла подру­гам мысль сжечь кораб­ли. Так они и сде­ла­ли; сна­ча­ла мужья гне­ва­лись, но потом волей-нево­лей сми­ри­лись и обос­но­ва­лись близ Пал­лан­тия², а когда вско­ре все сло­жи­лось луч­ше, чем они ожи­да­ли, — поч­ва ока­за­лась пло­до­род­ной, соседи при­ня­ли их дру­же­люб­но, — они почти­ли Рому все­воз­мож­ны­ми зна­ка­ми ува­же­ния и, меж­ду про­чим, назва­ли ее име­нем город, воз­двиг­ну­тый бла­го­да­ря ей. Гово­рят, что с той поры у жен­щин вошло в обы­чай цело­вать³ в губы род­ст­вен­ни­ков и мужей, пото­му что, пре­дав кораб­ли огню, имен­но так цело­ва­ли и лас­ка­ли они сво­их мужей, умо­ляя их сме­нить гнев на милость.
 
²Пал­лан­тий — леген­дар­ное посе­ле­ние на месте буду­ще­го Рима, еще за 60 лет до при­хо­да тро­ян­цев осно­ван­ное Эван­дром, сыном Гер­ме­са, царем одно­имен­но­го горо­да в Арка­дии; это пре­да­ние исполь­зо­ва­но Вер­ги­ли­ем в «Эне­иде», VIII.
 
³…обы­чай цело­вать… — на нем Плу­тарх оста­нав­ли­ва­ет­ся в дру­гом сво­ем сочи­не­нии, «Рим­ские вопро­сы», 265 bc

 
 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
2 б. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.2:
 

(2) Но созда­тель¹⁹⁴ исто­рии жриц Аргоса и собы­тий, про­ис­хо­див­ших при каж­дой, утвер­жда­ет, что Эней при­был в Ита­лию вме­сте с Одис­се­ем от молос­сов¹⁹⁵, и стал осно­ва­те­лем горо­да, а назвал его по одной из тро­я­нок Ромой¹⁹⁶. Имен­но она, про­дол­жа­ет он, устав от блуж­да­ний, под­го­во­ри­ла осталь­ных тро­я­нок сооб­ща сжечь кораб­ли. С ним согла­ша­ет­ся Дамаст Сигей­ский¹⁹⁷ и неко­то­рые дру­гие.
 
·  ¹⁹⁴Авто­ром это­го труда был Гел­ла­ник Лес­бос­ский (V в. до н. э.). См. I. 22. 3.
 
·  ¹⁹⁵Молос­сы — одно из гре­че­ских пле­мен, оби­тав­шее пер­во­на­чаль­но в Фес­са­лии, а затем в Эпи­ре.
 
·  ¹⁹⁶По дру­гой вер­сии, назва­ние Рима про­ис­хо­дит от Рому­ла (см.: Ливий. I. 7. 2), что ста­вит­ся под сомне­ние совре­мен­ной нау­кой.
 
·  ¹⁹⁷Дамаст Сигей­ский, сын Диок­сип­па (V в. до н. э.) — гео­граф и исто­рик, счи­тал­ся уче­ни­ком Гел­ла­ни­ка Лес­бос­ско­го. Труды Дама­ста не сохра­ни­лись, извест­ны лишь при­мер­но их назва­ния: «Ката­лог (или Перипл?) наро­дов и горо­дов», «О собы­ти­ях в Элла­де», «О пред­ках и потом­ках сра­жав­ших­ся в Или­оне», «О поэтах и софи­стах».

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
2 в. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.6:
 

(6) А Дио­ни­сий Хал­кидий­ский²⁰⁴ объ­яв­ля­ет осно­ва­те­лем горо­да Рома и заяв­ля­ет, что он, по одним вер­си­ям, был сыном Аска­ния...
 
·  ²⁰⁴Дио­ни­сий Хал­кид­ский — автор сочи­не­ния, посвя­щен­но­го осно­ва­нию горо­дов, сохра­нив­ше­го­ся в несколь­ких отрыв­ках. Пред­по­ло­жи­тель­ное вре­мя жиз­ни — IV в. до н. э.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
2 г. Плутарх, «Ромул» 2:
 

2. Есть и такое мне­ние, буд­то имя горо­ду дала Рома, дочь Ита­ла и Лев­ка­рии (по дру­гим сведе­ни­ям — Теле­фа, сына Герак­ла), вышед­шая замуж за Энея (по дру­гим сведе­ни­ям — за Аска­ния, сына Энея).

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.6:
 

Но есть и такие, кто уве­ря­ет, буд­то Рим был осно­ван Ромом, сыном Ита­ла, а мате­рью его была Лев­ка­рия²⁰⁶, дочь Лати­на.
 
²⁰⁶Кис­слинг при­во­дит дру­гое чте­ние: «Элек­тра» и «Левк­тра».

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
2 д. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.5:
 

(5) Кал­ли­ас же, опи­сав­ший Ага­фо­кло­вы дея­ния, упо­ми­на­ет, что какая-то тро­ян­ка Рома из при­быв­ших вме­сте с дру­ги­ми тро­ян­ца­ми в Ита­лию вышла замуж за Лати­на, царя абори­ги­нов, и роди­ла ему трех детей — Рома, Рому­ла и Теле­го­на…²⁰¹ кото­рые зало­жи­ли град и нарек­ли его име­нем мате­ри.
 
²⁰¹В ори­ги­на­ле здесь лаку­на.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
2 а, б, в, г и д. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Даже те, кто выска­зы­ва­ет самое пра­виль­ное мне­ние, счи­тая, что город наре­чен в честь Рому­ла, раз­но судят о про­ис­хож­де­нии послед­не­го. Одни пола­га­ют... Дру­гие пишут, что Рому­ла роди­ла Рома, дочь той тро­ян­ки, о кото­рой речь шла выше, и жена Лати­на, сына Теле­ма­ха

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
3. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Иные дума­ют, что город осно­вал Роман, родив­ший­ся от Одис­сея и Кир­ки

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
4. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Иные дума­ют, что город осно­вал ... Ром, сын Эма­ти­о­на, ото­слан­ный Дио­медом из Трои.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
2 в. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.6:
 

(6) А Дио­ни­сий Хал­кидий­ский²⁰⁴ объ­яв­ля­ет осно­ва­те­лем горо­да Рома и заяв­ля­ет, что он, по одним вер­си­ям, был сыном ..., по дру­гим — Эма­ти­о­на²⁰⁵.
 
·  ²⁰⁴Дио­ни­сий Хал­кид­ский — автор сочи­не­ния, посвя­щен­но­го осно­ва­нию горо­дов, сохра­нив­ше­го­ся в несколь­ких отрыв­ках. Пред­по­ло­жи­тель­ное вре­мя жиз­ни — IV в. до н. э.
 
·  ²⁰⁵Эма­ти­он — соглас­но гре­че­ской мифо­ло­гии сын боги­ни зари Эос, пал от руки Герак­ла.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
(мой комментарий к комментарию 205: явно, тут не имеется в виду убитый Гераклом Эматион, а некий иной Эматион, отосланный из Трои после взятия города пленник царя Диомеда (см. Плутарх, "Ромул" 2) - ведь Диомед жил намного позже Геракла, по мифу)
 
5. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Иные дума­ют, что город осно­вал ... тиран лати­нян Ромис, изгнав­ший этрус­ков, кото­рые когда-то пере­се­ли­лись из Фес­са­лии в Лидию, а оттуда в Ита­лию.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
6. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.1:
 
 

72. Посколь­ку суще­ст­ву­ет мно­го раз­но­гла­сий отно­си­тель­но как вре­ме­ни, так и осно­ва­те­лей Рима, мне и само­му кажет­ся, что не сле­ду­ет без пред­ва­ри­тель­ных заме­ча­ний под­сту­пить к рас­ска­зу, как если бы все были соглас­ны. Так, Кефа­лон Гер­ги­тий, писа­тель очень древ­ний, сооб­ща­ет, что город был осно­ван при вто­ром поко­ле­нии после Или­он­ской вой­ны людь­ми, спас­ши­ми­ся из Или­о­на вме­сте с Эне­ем; а осно­ва­те­лем он объ­яв­ля­ет пред­во­ди­те­ля коло­нии Рома, кото­рый был одним из детей Энея. По сло­вам Кефа­ло­на, у Энея было чет­ве­ро детей — Аска­ний, Эври­ле­он, Ромул и Ром. Дема­гор¹⁹³ же, Ага­тилл и мно­гие дру­гие соглас­ны с ним в отно­ше­нии как вре­ме­ни, так и лич­но­сти осно­ва­те­ля коло­нии.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.73.1 - 2:
 
 

73. Хотя мож­но при­ве­сти мне­ния мно­гих дру­гих эллин­ских писа­те­лей, кото­рые по-раз­но­му име­ну­ют осно­ва­те­лей горо­да, дабы не пока­зать­ся мно­го­ре­чи­вым, я перей­ду к писа­те­лям рим­ским. ... (2) Одни утвер­жда­ют, что осно­ва­те­ля­ми Рима явля­ют­ся Ромул и Ром, сыно­вья Энея

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
7. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 9. 1.72.3 – 4:
 

(3) Но фило­соф Ари­сто­тель дает свое тол­ко­ва­ние, что неко­то­рые из ахей­цев, воз­вра­щав­ши­е­ся из-под Трои, после того как обо­гну­ли мыс Малею¹⁹⁸, были застиг­ну­ты суро­вой бурей и, сби­тые с пути, гоня­лись вет­ра­ми по вол­нам туда и сюда, нако­нец, достиг­ли того само­го места Опи­ки¹⁹⁹, кото­рое про­сти­ра­ет­ся вдоль бере­га Тиррен­ско­го моря и назы­ва­ет­ся Лати­ни­ем²⁰⁰. (4) Испол­нив­шись радо­сти при виде зем­ли, они выво­ла­ки­ва­ют на берег кораб­ли и зиму­ют, гото­вясь к даль­ней­ше­му пла­ва­нию с наступ­ле­ни­ем вес­ны. Но после ноч­но­го под­жо­га кораб­лей они лиши­лись воз­мож­но­сти снять­ся с места, а пото­му про­тив воли и по нуж­де они обос­но­вы­ва­ют­ся в том краю, где ока­за­лись. При­клю­чи­лось с ними это из-за плен­ных жен­щин, кото­рых они увез­ли из Или­о­на. Они-то и спа­ли­ли суда из стра­ха, что по воз­вра­ще­нии ахей­цев домой им пред­сто­ит раб­ство.
 
·  ¹⁹⁸Малея — мыс на юго-восто­ке Пело­пон­не­са, явля­ю­щий­ся отро­гом хреб­та Пар­но­на.
 
·  ¹⁹⁹Опи­ка — стра­на опи­ков, или осков, близ­ких по язы­ку лати­нам.
 
·  ²⁰⁰В руко­пи­сях чте­ние варьи­ру­ет­ся: Λά­τιον — по Сте­фа­ну, Λαουίνιον — по Кис­слин­гу. Таким обра­зом речь идет о Тиррен­ском побе­ре­жье Лация.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
8. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.72.5:
 

Писа­тель Ксе­на­гор²⁰² сооб­ща­ет, что у Одис­сея и Кир­ки²⁰³ роди­лось трое сыно­вей — Ром, Антей и Ардей, кото­рые осно­ва­ли каж­дый по горо­ду и дали им свои име­на.
 
·  ²⁰²Ксе­на­гор — автор про­из­веде­ний исто­ри­че­ско­го и, види­мо, гео­гра­фи­че­ско­го харак­те­ра «Вре­ме­на» или «Про­шлое» и «Об ост­ро­вах», от кото­рых оста­лись незна­чи­тель­ные фраг­мен­ты. Вре­мя жиз­ни неиз­вест­но.
 
·  ²⁰³Кир­ка, или Цир­цея — в гре­че­ской мифо­ло­ги­че­ской тра­ди­ции вол­шеб­ни­ца, дочь сол­неч­но­го бога Гелиоса, обо­льстив­шая Одис­сея, удер­жи­вав­шая его на сво­ем ост­ро­ве и родив­шая ему сына Теле­го­на.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
9. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.73.1 – 2:
 
 

73. Хотя мож­но при­ве­сти мне­ния мно­гих дру­гих эллин­ских писа­те­лей, кото­рые по-раз­но­му име­ну­ют осно­ва­те­лей горо­да, дабы не пока­зать­ся мно­го­ре­чи­вым, я перей­ду к писа­те­лям рим­ским. ... (2) Одни утвер­жда­ют, что осно­ва­те­ля­ми Рима явля­ют­ся ...; дру­гие же — что они явля­лись детьми доче­ри Энея, не уточ­няя отцов­ства, и уве­ря­ют, что они были даны Эне­ем царю абори­ги­нов Лати­ну в каче­стве буду­щих залож­ни­ков, когда у мест­ных жите­лей с чуже­стран­ца­ми будут заклю­че­ны дого­во­ры о дове­рии. Латин же полю­бил их, окру­жал вся­че­ски­ми забота­ми и, уми­рая без муж­ско­го потом­ства, оста­вил их пре­ем­ни­ка­ми сво­ей вла­сти над какой-то частью стра­ны.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
10. Дионисий Галикарнасский, «Римские древности» 1.73.3:
 

(3) Дру­гие же отста­и­ва­ют мне­ние, что после смер­ти Энея Аска­ний, став еди­но­лич­ным вла­сти­те­лем над лати­на­ми, разде­лил стра­ну и власть на три части меж­ду собой и бра­тья­ми — Рому­лом и Ромом. Сам он осно­вал Аль­бу и дру­гие неболь­шие горо­да; Ром — Капую, назван­ную по име­ни пра­пра­деда Капи­са, Анхи­су — по пра­щу­ру Анхи­су, Энейю (позд­нее став­шую Яни­ку­лом) — по отцу, и Рим, наиме­но­ван­ный по себе само­му²⁰⁸. Рим на какое-то вре­мя был поки­нут, но после того как появи­лась новая коло­ния, кото­рую выве­ли аль­бан­цы во гла­ве с Рому­лом и Ромом, город при­нял свое древ­нее имя. Таким обра­зом, Рим был осно­ван два­жды: в пер­вый раз спу­стя немно­го вре­ме­ни после Тро­ян­ских собы­тий, а во вто­рой — через пят­на­дцать поко­ле­ний после пер­во­го.
 
²⁰⁸Види­мо, здесь выпа­ло зве­но антич­ной тра­ди­ции об уча­стии Рому­ла и Рема в пер­вом осно­ва­нии Рима.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
.........................................................................................................................
 
11. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Даже те, кто выска­зы­ва­ет самое пра­виль­ное мне­ние, счи­тая, что город наре­чен в честь Рому­ла, раз­но судят о про­ис­хож­де­нии послед­не­го. Одни пола­га­ют, что он был сыном Энея и Декси­феи, доче­ри Фор­бан­та, и попал в Ита­лию еще совсем малень­ким ребен­ком вме­сте со сво­им бра­том Ромом. В раз­ли­ве реки погиб­ли все суда, лишь то, на кото­ром нахо­ди­лись дети, тихо при­ста­ло к отло­го­му бере­гу; это место спас­ши­е­ся сверх ожи­да­ния и назва­ли Римом.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
12. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Даже те, кто выска­зы­ва­ет самое пра­виль­ное мне­ние, счи­тая, что город наре­чен в честь Рому­ла, раз­но судят о про­ис­хож­де­нии послед­не­го. Одни пола­га­ют... Дру­гие пишут... третьи — что он был сыном Эми­лии, доче­ри Энея и Лави­нии, зача­тый ею от Аре­са.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
.............................................................................................................................

А. Захват Ромулом и Ремом власти в Альбе-Лонге.
 
13. Плутарх, «Ромул» 2:
 

Даже те, кто выска­зы­ва­ет самое пра­виль­ное мне­ние, счи­тая, что город наре­чен в честь Рому­ла, раз­но судят о про­ис­хож­де­нии послед­не­го. Одни пола­га­ют... Дру­гие пишут... третьи... Суще­ст­ву­ет, нако­нец, и вовсе бас­но­слов­ный рас­сказ о его рож­де­нии. Царю аль­ба­нов Тар­хе­тию, чело­ве­ку до край­но­сти пороч­но­му и жесто­ко­му, было уди­ви­тель­ное виде­ние: из оча­га в его доме вос­стал муж­ской член и не исче­зал мно­го дней под­ряд. В Этру­рии есть про­ри­ца­ли­ще Тефий, откуда Тар­хе­тию доста­ви­ли про­ри­ца­ние, гла­ся­щее, чтобы он соче­тал с виде­ни­ем девуш­ку: она-де родит сына, кото­рый стя­жа­ет гром­кую сла­ву и будет отли­чать­ся доб­ле­стью, силою и удач­ли­во­стью. Тар­хе­тий поведал об этом одной из сво­их доче­рей и велел ей испол­нить наказ ора­ку­ла, но она, гну­ша­ясь тако­го сои­тия, посла­ла вме­сто себя слу­жан­ку. Раз­гне­ван­ный Тар­хе­тий запер обе­их в тюрь­му и осудил на смерть, но во сне ему яви­лась Веста и запре­ти­ла каз­нить деву­шек; тогда царь измыс­лил вот какую хит­рость: он дал узни­цам ткац­кий ста­нок и обе­щал, что, когда они закон­чат работу, то смо­гут вый­ти замуж, но все, что они успе­ва­ли соткать за день, дру­гие жен­щи­ны, по рас­по­ря­же­нию Тар­хе­тия, ночью рас­пус­ка­ли. Рабы­ня роди­ла двой­ню, и Тар­хе­тий отдал мла­ден­цев неко­е­му Тера­тию, чтобы тот их убил. Тера­тий, одна­ко, оста­вил детей на бере­гу реки, и туда к ним ста­ла ходить вол­чи­ца и кор­ми­ла их сво­им моло­ком, при­ле­та­ли все­воз­мож­ные пти­цы, при­но­ся ново­рож­ден­ным в клю­вах кусоч­ки пищи, — до тех пор, пока их не заме­тил какой-то пас­тух. Он был чрез­вы­чай­но изум­лен, но все же решил­ся подой­ти и унес детей. Так они были спа­се­ны, а воз­му­жав, напа­ли на Тар­хе­тия и одо­ле­ли его. Эту повесть при­во­дит некий Про­ма­фи­он в сво­ей «Исто­рии Ита­лии».

https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
15. Плутарх, «Ромул» 3 – 4, 6, 8 и 12:
 

3. Самую прав­до­по­доб­ную и под­креп­лен­ную наи­боль­шим чис­лом свиде­тельств вер­сию в глав­ных ее чер­тах впер­вые пере­дал гре­кам Диокл с Пепа­ре­фо­са. Ее при­нял почти без изме­не­ний Фабий Пик­тор, и хотя меж­ду ними име­ют­ся неко­то­рые рас­хож­де­ния, в общем содер­жа­ние их рас­ска­за сво­дит­ся к сле­дую­ще­му.
В Аль­бе⁴ цари­ли потом­ки Энея, и порядок насле­до­ва­ния при­вел к вла­сти двух бра­тьев — Нуми­то­ра и Аму­лия. Аму­лий разде­лил отцов­ское досто­я­ние на две части, про­ти­во­по­ста­вив цар­ству богат­ства, вклю­чая и золо­то, при­ве­зен­ное из Трои, и Нуми­тор выбрал цар­ство. Вла­дея богат­ст­вом, кото­рое дава­ло ему боль­ше вли­я­ния и воз­мож­но­стей, неже­ли те, кото­ры­ми рас­по­ла­гал брат, Аму­лий без труда лишил Нуми­то­ра вла­сти и, опа­са­ясь, как бы у доче­ри сверг­ну­то­го царя не появи­лись дети, назна­чил ее жри­цею Весты, обрек­ши на веч­ное дев­ство и без­бра­чие. Эту жен­щи­ну одни назы­ва­ют Или­ей, дру­гие Реей, третьи Силь­ви­ей. Немно­го вре­ме­ни спу­стя откры­лось, что она бере­мен­на и что, ста­ло быть, закон, дан­ный вестал­кам, нару­шен. Лишь заступ­ни­че­ство цар­ской доче­ри Анто́ перед отцом спас­ло ее от каз­ни, но пре­ступ­ни­цу дер­жа­ли вза­пер­ти, и нико­го к ней не допус­ка­ли, дабы она не раз­ре­ши­лась от бре­ме­ни неве­до­мо для Аму­лия.
Нако­нец она про­из­ве­ла на свет двух маль­чи­ков необык­но­вен­ной вели­чи­ны и кра­соты. Это встре­во­жи­ло Аму­лия еще силь­нее, и он при­ка­зал сво­е­му слу­ге взять их и бро­сить где-нибудь подаль­ше. Слу­гу зва­ли Фаустул, как гово­рят неко­то­рые, но дру­гие утвер­жда­ют, что это имя не слу­ги, а того, кто нашел и подо­брал мла­ден­цев. Итак, слу­га поло­жил ново­рож­ден­ных в лохань и спу­стил­ся к реке, чтобы бро­сить их в воду, но, увидев, как стре­ми­тель­но и бур­ли­во тече­ние, не решил­ся при­бли­зить­ся и, оста­вив свою ношу у края обры­ва, ушел. Меж­ду тем река раз­ли­лась, поло­во­дье под­хва­ти­ло лохань и береж­но вынес­ло на тихое и ров­ное место, кото­рое ныне зовут Кер­мал⁵, а в ста­ри­ну назы­ва­ли Гер­ман — види­мо, пото­му, что «бра­тья» по-латы­ни «гер­ма­ны» [ger­ma­nus].
4. Побли­зо­сти рос­ла дикая смо­ков­ни­ца, име­но­вав­ша­я­ся Руми­наль­ской, — либо в честь Рому­ла (тако­во мне­ние боль­шин­ства), либо пото­му, что в ее тени пря­та­лись от полу­ден­но­го зноя жвач­ные живот­ные [ru­mi­na­les], либо — все­го вер­нее — пото­му, что ново­рож­ден­ные соса­ли там моло­ко: сосок древ­ние назы­ва­ли «рума» [ru­ma], а некую боги­ню, над­зи­раю­щую, как они дума­ли, за вскарм­ли­ва­ни­ем мла­ден­цев, — Руми­ной, и жерт­во­при­но­ше­ния ей совер­ша­ли без вина, окроп­ляя жерт­ву моло­ком. Под этим дере­вом и лежа­ли дети, и вол­чи­ца, как рас­ска­зы­ва­ют, под­но­си­ла к их губам свои сос­цы, а дятел помо­гал ей кор­мить и охра­нять близ­не­цов.
 
⁴Аль­ба — древ­ний город Лация, по пре­да­нию, осно­ван­ный Аска­ни­ем, сыном Энея; Нуми­тор и Аму­лий были его потом­ка­ми в 13-м колене.
 
⁵Кер­мал — склон Пала­ти­на со сто­ро­ны Тиб­ра. Эти­мо­ло­гия (иду­щая от Варро­на, «О латин­ском язы­ке», V, 54) фан­та­стич­на.
 
...
 
6. Мла­ден­цев подо­брал сви­но­пас Аму­лия Фаустул — тай­но от всех или же (так утвер­жда­ют дру­гие, чье мне­ние, веро­ят­но, бли­же к истине) с веде­ния Нуми­то­ра, кото­рый вти­хо­мол­ку помо­гал рас­тить най­де­ны­шей. Гово­рят, что их пере­вез­ли в Габии и там выучи­ли гра­мо­те и все­му осталь­но­му, что пола­га­ет­ся знать людям бла­го­род­но­го про­ис­хож­де­ния. Детям дали име­на Рому­ла и Рема — от сло­ва, обо­зна­чаю­ще­го сосок, ибо впер­вые их увиде­ли сосав­ши­ми вол­чи­цу. С пер­вых лет жиз­ни маль­чи­ки отли­ча­лись бла­го­род­ной осан­кой, высо­ким ростом и кра­сотой, когда же они ста­ли постар­ше, оба выка­за­ли отва­гу, муже­ство, уме­ние твер­до глядеть в гла­за опас­но­сти, одним сло­вом — пол­ную неустра­ши­мость. Но Ромул был, каза­лось, креп­че умом, обна­ру­жи­вал здра­во­мыс­лие государ­ст­вен­но­го мужа, и соседи, с кото­ры­ми ему слу­ча­лось общать­ся — по делам ли о пасть­бе скота или об охо­те, — ясно виде­ли, что он создан ско­рее для вла­сти, неже­ли для под­чи­не­ния. Поэто­му бра­тья были в доб­рых отно­ше­ни­ях со сво­ей ров­ней и с теми, кто сто­ял ниже их, но с цар­ски­ми над­смотр­щи­ка­ми, началь­ни­ка­ми и глав­ны­ми пас­ту­ха­ми, кото­рые нима­ло не пре­вос­хо­ди­ли моло­дых людей силою духа, дер­жа­лись высо­ко­мер­но, не обра­щая вни­ма­ния ни на их гнев, ни на угро­зы. Они вели жизнь, при­ли­че­ст­ву­ю­щую сво­бод­ным людям, счи­тая, одна­ко, что сво­бо­да — это не празд­ность, не без­де­лье, а гим­на­сти­че­ские упраж­не­ния, охота, состя­за­ния в беге, борь­ба с раз­бой­ни­ка­ми, лов­ля воров, защи­та оби­жен­ных. Все это при­нес­ло им доб­рую сла­ву.
 
...
 
Хотя основ­ную часть этих сведе­ний при­во­дят и Фабий и Диокл с Пепа­ре­фо­са, — по-види­мо­му, пер­вый исто­рик, писав­ший об осно­ва­нии Рима, — их дра­ма­ти­че­ское и ска­зоч­ное обли­чье все­ля­ет в иных недо­ве­рье. Но если мы поду­ма­ем, какой уди­ви­тель­ный поэт сама судь­ба, и при­мем в рас­суж­де­ние, что Рим­ское государ­ство нико­гда не достиг­ло бы нынеш­ней сво­ей мощи, не будь исто­ки его боже­ст­вен­ны­ми, а нача­ло исто­рии сопря­жен­ным с вели­ки­ми чуде­са­ми, — все осно­ва­ния для недо­ве­рия отпа­да­ют.
 
¹⁰Манип(у)ларии — рядо­вые вои­ны, бой­цы мани­пу­ла (отряда из 60—120 пехо­тин­цев).

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 

Одним из дру­зей фило­со­фа Варро­на, глу­бо­чай­ше­го сре­ди рим­лян зна­то­ка исто­рии, был Тару­тий, фило­соф и мате­ма­тик; из люб­ви к умо­зре­ни­ям он состав­лял горо­ско­пы и счи­тал­ся заме­ча­тель­ным аст­ро­ло­гом. Варрон пред­ло­жил ему вычис­лить день и час рож­де­ния Рому­ла по его судь­бе, в кото­рой отра­зи­лось вли­я­ние созвездий, подоб­но тому как реша­ют гео­мет­ри­че­ские зада­чи, ибо, рас­суж­дал Варрон, то же уче­ние, что поз­во­ля­ет, зная вре­мя, когда чело­век появил­ся на свет, пред­ска­зать собы­тия его жиз­ни, долж­но по собы­ти­ям жиз­ни опре­де­лить вре­мя рож­де­ния. Тару­тий согла­сил­ся и, всмот­рев­шись в дея­ния Рому­ла и выпав­шие ему на долю бед­ст­вия, уточ­нив, сколь­ко он про­жил и как умер, сопо­ста­вив все эти и им подоб­ные сведе­ния, весь­ма отваж­но и уве­рен­но объ­явил, что осно­ва­тель Рима был зачат в пер­вый год вто­рой олим­пи­а­ды¹⁷, в два­дцать тре­тий день еги­пет­ско­го меся­ца хеа­ка, в третьем часу, в миг пол­но­го затме­ния солн­ца, родил­ся в два­дцать пер­вый день меся­ца тои­та на утрен­ней заре, а Рим осно­вал в девя­тый день меся­ца фар­му­ти меж­ду вто­рым и третьим часом (ведь аст­ро­ло­ги дума­ют, что не толь­ко чело­ве­ку, но и горо­ду стро­го отме­ре­но вре­мя жиз­ни, о кото­ром мож­но судить по вза­им­но­му рас­по­ло­же­нию све­тил в пер­вые мину­ты его бытия). Я наде­юсь, что эти подроб­но­сти ско­рее зай­мут чита­те­ля сво­ею необы­чай­но­стью, чем вызо­вут его раз­дра­же­ние пол­ным неправ­до­по­до­би­ем.
 
¹⁷…был зачат… — В декаб­ре 772, родил­ся в сен­тяб­ре 771, осно­вал Рим в апре­ле 753 г., 18 лет. Счет ведет­ся по еги­пет­ским меся­цам от того, что аст­ро­ло­гия из «хал­дей­ско­го» Вави­ло­на про­ни­ка­ла в Гре­цию и Рим через Еги­пет.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.3.10 – 1.4.1, 1.4.3 – 1.4.9 и 1.5.4 – 1.6.2:
 

(10) Потом цар­ст­во­вал Про­ка. От него роди­лись Нуми­тор и Аму­лий; Нуми­то­ру, стар­ше­му, отец заве­щал ста­рин­ное цар­ство рода Силь­ви­ев. Но сила одер­жа­ла верх над отцов­ской волей и над ува­же­ни­ем к стар­шин­ству: оттес­нив бра­та, воца­рил­ся Аму­лий. (11) К пре­ступ­ле­нию при­бав­ляя пре­ступ­ле­ние, он истре­бил муж­ское потом­ство бра­та, а дочь его, Рею Силь­вию, под почет­ным пред­ло­гом — избрав в вестал­ки — обрек на веч­ное дев­ство²³.
4. (1) Но, как мне кажет­ся, судь­ба пред­опре­де­ли­ла и зарож­де­ние столь вели­ко­го горо­да, и осно­ва­ние вла­сти, усту­паю­щей лишь могу­ще­ству богов.
 
...
 
(3) Одна­ко ни боги, ни люди не защи­ти­ли ни ее самое, ни ее потом­ство от цар­ской жесто­ко­сти. Жри­ца в око­вах была отда­на под стра­жу, детей царь при­ка­зал бро­сить в реку. (4) Но Тибр как раз волей богов раз­лил­ся, покрыв бере­га сто­я­чи­ми вода­ми, — нигде нель­зя было подой­ти к рус­лу реки, и тем, кто при­нес детей, оста­ва­лось наде­ять­ся, что мла­ден­цы уто­нут, хотя бы и в тихих водах. (5) И вот, кое-как испол­нив цар­ское пору­че­ние, они остав­ля­ют детей в бли­жай­шей заво­ди — там, где теперь Руми­наль­ская смо­ков­ни­ца²⁴ (рань­ше, гово­рят, она назы­ва­лась Рому­ло­вой). Пустын­ны и без­люд­ны были тогда эти места. (6) Рас­ска­зы­ва­ют, что, когда вода схлы­ну­ла, оста­вив лоток с детьми на суше, вол­чи­ца с сосед­них хол­мов, бежав­шая к водо­пою, повер­ну­ла на дет­ский плач. При­гнув­шись к мла­ден­цам, она дала им свои сос­цы и была до того лас­ко­ва, что ста­ла обли­зы­вать детей язы­ком; так и нашел ее смот­ри­тель цар­ских стад, (7) звав­ший­ся, по пре­да­нию, Фав­сту­лом. Он при­нес детей к себе и пере­дал на вос­пи­та­ние сво­ей жене Ларен­ции. Иные счи­та­ют, что Ларен­ция зва­лась сре­ди пас­ту­хов «вол­чи­цей», пото­му что отда­ва­лась любо­му, — отсюда и рас­сказ о чудес­ном спа­се­нии²⁵. (8) Рож­ден­ные и вос­пи­тан­ные как опи­са­но выше, близ­не­цы, лишь толь­ко под­рос­ли, ста­ли, не пре­не­бре­гая и работой в хле­вах или при ста­де, охо­тить­ся по лесам. (9) Окреп­нув в этих заня­тьях и телом и духом, они не толь­ко тра­ви­ли зве­рей, но напа­да­ли и на раз­бой­ни­ков, нагру­жен­ных добы­чей, а захва­чен­ное дели­ли меж пас­ту­ха­ми, с кото­ры­ми разде­ля­ли труды и поте­хи; и со дня на день шай­ка юно­шей все рос­ла.
 
·  ²³Жре­че­ская кол­ле­гия дев-веста­лок была, по пре­да­нию, учреж­де­на в Риме Нумой, заим­ст­во­вав­шим это свя­щен­но­слу­же­ние из Аль­бы (см. ниже, гл. 20, 3).
 
·  ²⁴Это назва­ние рим­ляне про­из­во­ди­ли от име­ни Руми­ны (лат. ru­mis — «сосок») — древ­ней боги­ни вскарм­ли­ва­ния мла­ден­цев (смо­ков­ни­ца содер­жит млеч­ный сок и плод ее фор­мой похож на жен­скую грудь), — а неко­то­рые нынеш­ние уче­ные — от этрус­ско­го име­ни, свя­зан­но­го с наиме­но­ва­ни­ем Рима (сле­до­ва­тель­но, и с име­нем Рому­ла). Руми­наль­ская смо­ков­ни­ца сто­я­ла то ли на юго-запад­ном углу Пала­ти­на, то ли на пло­ща­ди народ­ных собра­ний — Коми­ции, куда буд­то бы была чудес­но пере­не­се­на. См.: Овидий. Фасты. II. 411—412 (о Пала­тине): «Было там дере­во, пень кото­ро­го цел и досе­ле / Руми­на это, она Рому­ла фигой была» (пер. Ф. Пет­ров­ско­го).
 
·  ²⁵Ларен­ция — пер­во­на­чаль­но боги­ня Акка Ларен­ция, т. е. мать Ларов (богов-хра­ни­те­лей — подроб­ней см. ниже, при­меч. 93); отож­дест­вле­ние ее с вол­чи­цей, выкор­мив­шей Рому­ла и Рема (кото­рые счи­та­лись лара­ми горо­да Рима) при­ве­ло к даль­ней­шей рацио­на­ли­за­ции мифа (лат. lu­pa — «вол­чи­ца», в про­сто­ре­чии так­же «потас­ку­ха»).
 
...
 
(4) Вини­ли бра­тьев преж­де все­го в том, что они дела­ли набе­ги на зем­ли Нуми­то­ра и с шай­кою моло­дых сообщ­ни­ков, слов­но вра­ги, уго­ня­ли оттуда скот. Так Рема пере­да­ют Нуми­то­ру для каз­ни.
(5) Фав­стул и с само­го нача­ла подо­зре­вал, что в его доме вос­пи­ты­ва­ет­ся цар­ское потом­ство, ибо знал о выбро­шен­ных по цар­ско­му при­ка­зу мла­ден­цах, а подо­брал он детей как раз в ту самую пору; но он не хотел преж­де вре­ме­ни откры­вать эти обсто­я­тель­ства — раз­ве что при слу­чае или по необ­хо­ди­мо­сти. (6) с.14 Необ­хо­ди­мость яви­лась пер­вой, и вот, при­нуж­дае­мый стра­хом, он все откры­ва­ет Рому­лу. Слу­чи­лось так, что и до Нуми­то­ра, дер­жав­ше­го Рема под стра­жей, дошли слу­хи о бра­тьях-близ­не­цах, он заду­мал­ся о воз­расте бра­тьев, об их при­ро­де, отнюдь не раб­ской, и его душу сму­ти­ло вос­по­ми­на­нье о вну­ках. К той же мыс­ли при­ве­ли Нуми­то­ра рас­спро­сы, и он уже был неда­лек от того, чтобы при­знать Рема. Так замы­ка­ет­ся коль­цо вокруг царя. (7) Ромул не соби­ра­ет сво­ей шай­ки — для откры­то­го столк­но­ве­ния силы не были рав­ны, — но, назна­чив вре­мя, велит всем пас­ту­хам прий­ти к цар­ско­му дому — каж­до­му иной доро­гой — и напа­да­ет на царя, а из Нуми­то­ро­ва дома спе­шит на помощь Рем с дру­гим отрядом. Так был убит царь.
6. (1) При пер­вых при­зна­ках смя­те­ния Нуми­тор, твер­дя, что вра­ги, мол, ворва­лись в город и напа­ли на цар­ский дом, увел всех муж­чин Аль­бы в кре­пость, кото­рую-де надо занять и удер­жи­вать ору­жьем; потом, увидав, что кро­во­про­ли­тье свер­ши­лось, а юно­ши при­бли­жа­ют­ся к нему с при­вет­ст­ви­я­ми, тут же созы­ва­ет сход­ку и объ­яв­ля­ет о брат­ни­ных про­тив него пре­ступ­ле­ни­ях, о про­ис­хож­де­нии вну­ков — как были они рож­де­ны, как вос­пи­та­ны, как узна­ны, — затем об убий­стве тира­на и о себе как зачин­щи­ке все­го дела. (2) Юно­ши яви­лись со всем отрядом на сход­ку и при­вет­ст­во­ва­ли деда, назы­вая его царем; еди­но­душ­ный отклик тол­пы закре­пил за ним имя и власть царя.
 
·  ²⁶Лупер­ка­лии (то ли от лат. lu­pus — «волк» и ar­ce­re — «отго­нять», то ли от lu­pus-hir­cus — «волк-козел»; есть и дру­гие пред­по­ло­же­ния) — древ­нее рим­ское празд­не­ство (15 фев­ра­ля). В этот день при­но­си­ли в жерт­ву коз­лов и коз, затем юно­ши-пат­ри­ции бега­ли наги­ми вокруг Пала­ти­на, уда­ряя встреч­ных рем­ня­ми из коз­ли­ных шкур. Этот при­ми­тив­ный обряд был очи­сти­тель­ным, но дол­жен был спо­соб­ст­во­вать и повы­ше­нию пло­до­ро­дия, и защи­те стад от вол­ков. Нахо­дят в нем и следы посвя­ти­тель­но­го обряда, и тоте­ми­сти­че­ских веро­ва­ний.
 
·  ²⁷Созву­чие назва­ний Пала­ти­на (пра­виль­нее: «Пала­тий») и аркад­ско­го горо­да Пал­лан­тея (Пал­лан­тия) было, надо пола­гать, слу­чай­ным. Назва­ние хол­ма, види­мо, одно­го кор­ня с име­нем древ­не­ита­лий­ской боги­ни пас­ту­хов Палес.
 
·  ²⁸Рим­ское пре­да­ние о Еван­дре (по мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей, име­ю­щее исто­ри­че­скую осно­ву) свя­зы­ва­ет про­ис­хож­де­ние Лупер­ка­лии с зане­сен­ны­ми в Ита­лию выхо­д­ца­ми из Арка­дии (область в Южной Гре­ции) куль­том Ликей­ско­го (т. е. «Вол­чье­го») Пана, лес­но­го и пас­ту­ше­ско­го бога отож­дест­влен­но­го с ита­лий­ским боже­ст­вом Ину­ем.

https://ancientrome....tm?a=1364000100
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.71.4:
 

(4) От Алло­дия власть пере­шла к Авен­ти­ну, по кото­ро­му полу­чил имя один из семи хол­мов Рима. Он удер­жи­вал ее трид­цать семь лет, а вслед за ним Про­ка — два­дцать три года. Затем Аму­лий непра­вым обра­зом отнял цар­скую власть у Нуми­то­ра, кото­рый при­хо­дил­ся ему стар­шим бра­том, и пра­вил сорок два года. (5) Когда же Аму­лий был сверг­нут Рому­лом и Ромом¹⁹¹, родив­ши­ми­ся от свя­щен­ной девы, как вско­ре будет ска­за­но, то власть по зако­ну вер­ну­лась к Нуми­то­ру, деду этих юно­шей по мате­ри. А в сле­дую­щем году прав­ле­ния Нуми­то­ра и на четы­ре­ста трид­цать вто­рой год после взя­тия Или­о­на аль­бан­цы, выслав коло­ни­стов под води­тель­ст­вом Рому­ла и Рома, осно­вы­ва­ют Рим в пер­вый год седь­мой Олим­пи­а­ды, в кото­рой победил в беге на ста­дий Даикл Мес­сен­ский, в то вре­мя как у афи­нян архон­том был Хароп в пер­вый год деся­ти­ле­тия¹⁹².
 
·  ¹⁹¹В латин­ской тра­ди­ции — не Ром, а Рем.
 
·  ¹⁹²Гре­че­ское лето­счис­ле­ние осно­вы­ва­лось на Олим­пи­а­дах. Обще­гре­че­ские спор­тив­ные состя­за­ния в Олим­пии про­хо­ди­ли начи­ная с 776 г. до н. э. раз в четы­ре года, зна­чит, пер­вый год седь­мой Олим­пи­а­ды соот­вет­ст­ву­ет 752 г. до н. э. В Афи­нах сверх того суще­ст­во­вал счет вре­ме­ни по архон­там — долж­ност­ным лицам, состав­ляв­шим выбор­ную кол­ле­гию, и год име­но­вал­ся по архон­ту-эпо­ни­му. Пер­во­на­чаль­но архон­ты выби­ра­лись лишь из родо­вой ари­сто­кра­тии сро­ком на 10 лет.

 
...
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.75.4 – 1.76.4, 1.77.4 – 1.79.11:
 
 

А кем явля­лись осно­ва­те­ли Рима, каки­ми судь­ба­ми они созда­ли коло­нию и какая раз­но­го­ло­си­ца зву­чит при рас­ска­зах мно­гих об этом собы­тии, обо всем поведаю и я, но все же огра­ни­чи­ва­ясь наи­бо­лее прав­до­по­доб­ны­ми сведе­ни­я­ми. Нач­нем же так.
76. При­няв цар­ст­во­ва­ние над аль­бан­ца­ми, Аму­лий²¹⁹ отстра­нил стар­ше­го бра­та Нуми­то­ра от тро­на отцов, отняв у него власть насиль­но, выска­зав пол­ное пре­зре­ние ко вся­кой спра­вед­ли­во­сти. Он совер­шил и дру­гое зло­де­я­ние, замыс­лив в кон­це кон­цов из стра­ха перед неот­вра­ти­мым воз­мезди­ем и из жела­ния нико­гда не поте­рять власть лишить дом Нуми­то­ра про­дол­же­ния рода. (2) Дав­но заду­мав это, он спер­ва завле­ка­ет толь­ко еще взрос­ле­ю­ще­го сына Нуми­то­ра Эге­ста в лес и под­би­ва­ет на охоту, пред­ва­ри­тель­но устро­ив в потай­ном месте заса­ду. Решив­ше­го же поохо­тить­ся пле­мян­ни­ка он при­ка­зы­ва­ет убить и под­стра­и­ва­ет все так, чтобы после зло­де­я­ния раз­нес­ся слух, буд­то юно­ша погиб от рук раз­бой­ни­ков. Одна­ко наду­ман­ная ложь не засло­ни­ла Аму­лия от прав­ды, кото­рую он пытал­ся скрыть, и у мно­гих вопре­ки опас­но­сти доста­ло сме­ло­сти гово­рить о том, что было дей­ст­ви­тель­но соде­я­но. (3) Нуми­тор про­знал об этом, но пред­по­чтя рас­чет чув­ству, при­тво­рил­ся, что ниче­го не веда­ет, решив отло­жить воз­мездие до более под­хо­дя­ще­го слу­чая. Аму­лий же в уве­рен­но­сти, что пре­ступ­ле­ния в отно­ше­нии отро­ка оста­лись сокры­ты в тайне, совер­ша­ет вто­рое, вот какое дея­ние: дочь Нуми­то­ра Илию, а, как име­ну­ют ее неко­то­рые, Рею и по про­зви­щу Силь­вию, нахо­дя­щу­ю­ся в брач­ном воз­расте, он назна­ча­ет жри­цей Весты²²⁰, так, чтобы она не вошла в сно­ше­ния с муж­чи­ной и не роди­ла мсти­те­лей за свой род. Не менее пяти­лет­не­го сро­ка²²¹ нуж­но было свя­щен­ным девам оста­вать­ся без­брач­ны­ми. На них была воз­ло­же­на обя­зан­ность под­дер­жа­ния неуга­си­мо­го огня, и все дру­гие таин­ства, что были уста­нов­ле­ны зако­ном и испол­ня­лись дева­ми ради обще­го бла­га. (4) Аму­лий же вос­поль­зо­вал­ся для сво­их целей бла­го­вид­ным пред­ло­гом, как бы во имя чести и сла­вы рода. При­том, он не сам вво­дил закон, а при­нудил бра­та после­до­вать обще­му пра­ви­лу, ведь в обы­чае (при­чем доб­ром) у аль­бан­цев было назна­чать слу­жи­тель­ни­ца­ми Весты самых знат­ных дев­ст­вен­ниц. Нуми­тор же почу­ял, что брат руко­вод­ст­ву­ет­ся в этом отнюдь не луч­ши­ми побуж­де­ни­я­ми, но не стал про­яв­лять гнев, чтобы не вызвать недо­воль­ства наро­да, и зата­ил в себе обиду за эту кавер­зу.
 
·  ²¹⁹Аму­лий, соглас­но антич­ной тра­ди­ции, был бра­том четыр­на­дца­то­го царя Аль­ба-Лон­ги Нуми­то­ра, деда Рому­ла и Рема по мате­ри.
 
·  ²²⁰Жри­цы Весты начи­на­ли впо­след­ст­вии слу­же­ние в 6—10 лет, сохра­няя дев­ст­вен­ность, гла­вой кол­ле­гии был Вели­кий пон­ти­фик.
 
·  ²²¹Есть дру­гие дан­ные — трид­ца­ти­лет­ний срок, посколь­ку далее (II. 67. 2) при Нуме было уста­нов­ле­но вре­мя слу­же­ния дев­ст­вен­ниц Весте в 30 лет. Впро­чем, это мог­ло быть ново­введе­ни­ем имен­но Нумы.
 
...
 
(4) Так вот, после наси­лия девуш­ка на людях выгляде­ла немощ­ной (необ­хо­ди­мость тако­го поведе­ния ей вну­ши­ла мать ради ее без­опас­но­сти и бла­го­че­стия к богам), она уже не при­бли­жа­лась к свя­ты­ням, но пре­бы­ва­ла сре­ди дру­гих дев, кото­рые испол­ня­ли все те обя­зан­но­сти, что были воз­ло­же­ны на нее.
78. Аму­лий же, то ли зная о том, что слу­чи­лось, то ли одоле­вае­мый подо­зре­ни­я­ми о веро­ят­ном ходе дел, учи­нил след­ст­вие, по какой-такой при­чине про­ис­хо­дит столь дли­тель­ное воз­дер­жа­ние пле­мян­ни­цы от свя­тынь, и при­гла­сил наи­бо­лее дове­рен­ных зна­ха­рей. А когда жен­щи­ны при­ня­лись рас­тол­ко­вы­вать, что суще­ст­ву­ет неве­до­мая для муж­чин хворь, он при­ста­вил к деве согляда­та­ем соб­ст­вен­ную жену. (2) Она-то суме­ла изоб­ли­чить при­чи­ну тяго­сти девуш­ки, с жен­ской сооб­ра­зи­тель­но­стью дога­дав­шись о непо­нят­ном для муж­чин, и сооб­щи­ла об этом мужу. Тогда Аму­лий при­ста­вил к девуш­ке воору­жен­ную стра­жу, чтобы она не роди­ла тай­но, ведь она была на сно­сях. А сам он, при­звав бра­та на сове­ща­ние в сена­те, стал обли­чать скры­тую для осталь­ных пагу­бу поте­ри дев­ст­вен­но­сти и обви­нять роди­те­лей в сообщ­ни­че­стве с ней, а так­же потре­бо­вал от Нуми­то­ра не пря­тать винов­ни­ка и при­ве­сти его на суд. (3) Нуми­тор воз­ра­зил, что слы­шит чудо­вищ­ные речи и что дочь непо­вин­на в предъ­яв­лен­ных пре­гре­ше­ни­ях. Он потре­бо­вал вре­ме­ни для выяс­не­ния исти­ны. С трудом добив­шись отсроч­ки, Нуми­тор выведал подроб­но­сти дела от сво­ей жены, кото­рая сооб­щи­ла, что имен­но рас­ска­за­ла сама девуш­ка. После это­го он объ­явил о наси­лии, совер­шен­ном боже­ст­вом, и сооб­щил о его сло­вах по пово­ду рож­де­ния близ­не­цов, а так­же потре­бо­вал уста­но­вить их истин­ность — ока­жет­ся ли потом­ство после родов имен­но таким, как пред­ска­зал бог. Ведь дева вот-вот родит, так что, если она бес­чест­на, это ско­ро обна­ру­жит­ся. Поэто­му он при­ста­вил к девуш­ке при­служ­ниц в инте­ре­сах рас­сле­до­ва­ния, дабы ни одна из улик не была остав­ле­на без вни­ма­ния. (4) Во вре­мя речи Нуми­то­ра боль­шин­ство сена­та скло­ни­лось к при­зна­нию правоты его дово­дов, но Аму­лий не при­знал его тре­бо­ва­ния здра­вы­ми, а изо всех сил ста­рал­ся погу­бить роже­ни­цу. Пока суть да дело, при­мча­лись отря­жен­ные наблюдать за рода­ми и доло­жи­ли, что дева про­из­ве­ла на свет мла­ден­цев — близ­не­цов муж­ско­го пола. И Нуми­тор тот­час же в про­стран­ной речи объ­явил это делом бога и потре­бо­вал не под­вер­гать девуш­ку про­ти­во­за­кон­ным карам, ибо она неви­нов­на в сво­ем позо­ре. Одна­ко Аму­лию почуди­лись какие-то люд­ские махи­на­ции в свя­зи с рода­ми, буд­то бы кто-то из пови­тух тай­ком от стра­жи или при ее содей­ст­вии под­ло­жил вто­ро­го мла­ден­ца, и он дол­го рас­про­стра­нял­ся на этот счет. (5) Когда же чле­ны сена­та уяс­ни­ли, что царь пре­ис­пол­нен непре­клон­ной реши­мо­сти, они так­же осуди­ли запят­нан­ную, как он того и тре­бо­вал, т. е. что над­ле­жит при­ме­нить закон, пред­пи­сы­ваю­щий опо­зо­рив­шую свое тело вестал­ку забить пал­ка­ми до смер­ти, а ее отро­дье выбро­сить в реч­ной поток²²³. Теперь, одна­ко, свя­щен­ный закон велит таких зака­пы­вать зажи­во.
79. До это­го момен­та боль­шин­ство писа­те­лей изла­га­ют почти одно и то же, скло­ня­ясь, одни к мифо­ло­ги­че­ско­му вари­ан­ту, дру­гие к житей­ско­му. Но в изло­же­нии после­до­вав­ших собы­тий они рас­хо­дят­ся. (2) Ведь одни гово­рят, что дева была умерщ­вле­на немед­лен­но, дру­гие — что она сги­ну­ла в неиз­вест­ной тем­ни­це, что дало наро­ду повод подо­зре­вать о тай­ной каз­ни. Аму­лий же был подвиг­нут на это из-за сво­ей соб­ст­вен­ной доче­ри, кото­рая умо­ля­ла его поща­дить двою­род­ную сест­ру, ибо они вме­сте вос­пи­ты­ва­лись, были ровес­ни­ца­ми и люби­ли друг дру­га, как род­ные сест­ры. И буд­то бы Аму­лий из люб­ви к доче­ри, посколь­ку она была у него един­ст­вен­ной, избав­ля­ет Илию от каз­ни, но запи­ра­ет ее в тем­ни­цу. Одна­ко со вре­ме­нем после смер­ти Аму­лия, она была осво­бож­де­на. (3) Насколь­ко древ­ней­шие ска­за­ния об Илии раз­нят­ся друг с дру­гом, настоль­ко каж­дое содер­жит зер­ныш­ко исти­ны. Поэто­му я и упо­мя­нул об обе­их вер­си­ях, а какой нуж­но верить, пусть каж­дый из чита­те­лей реша­ет сам. (4) О судь­бе потом­ства Илии Квинт Фабий, про­зван­ный Пик­то­ром (ему сле­до­ва­ли и Луций Цин­ций, Катон Пор­ций, Пизон Каль­пур­ний, и боль­шин­ство дру­гих сочи­ни­те­лей) напи­сал, что некие слу­ги по при­ка­зу Аму­лия, поло­жи­ли мла­ден­цев в коры­то и отнес­ли к реке на рас­сто­я­ние от Аль­ба-Лон­ги при­мер­но в сто два­дцать ста­ди­ев. (5) При­бли­зив­шись к Тиб­ру, слу­ги заста­ли его в раз­гар поло­во­дья вздув­шим­ся от непре­рыв­ных бурь и зато­пив­шим доли­ны. Они спу­сти­лись с вер­ши­ны Пал­лан­тия к под­няв­шей­ся воде, — ведь они суме­ли при­бли­зить­ся лишь к тому месту, где раз­лив реки дости­гал пред­го­рья, — и бро­си­ли коры­то в воду. Коры­то неко­то­рое вре­мя дер­жа­лось на воде, а затем вода немно­го отсту­пи­ла от зали­тых участ­ков и коры­то, заце­пив­шись за камень, пере­вер­ну­лось, и мла­ден­цы выва­ли­лись из него. (6) Они лежа­ли в обра­зо­вав­шем­ся боло­те, хны­ча, но тут появи­лась недав­но още­нив­ша­я­ся вол­чи­ца с нали­ты­ми мле­ком сос­ца­ми и вло­жи­ла их в уста мла­ден­цев, при­няв­шись сли­зы­вать язы­ком грязь, в кото­рой они пол­но­стью выма­за­лись. Слу­чай­но в это вре­мя пас­ту­хи выго­ня­ли ста­да на паст­би­ще — посколь­ку луга уже обна­жи­лись для про­хо­да, — и один из них, увидав как вол­чи­ца лас­ка­ла мла­ден­цев, на какое-то вре­мя застыл с рази­ну­тым ртом от изум­ле­ния, не веря гла­зам сво­им. Затем, он бро­сил­ся прочь, собрал, сколь­ко мог из людей, пас­ших побли­зо­сти скот, и повел их взгля­нуть на это чудо, ибо сло­вам его не пове­ри­ли. (7) Когда же и осталь­ные пас­ту­хи при­бли­зи­лись и увиде­ли, что вол­чи­ца обхо­дит­ся с близ­не­ца­ми, как со сво­и­ми дете­ны­ша­ми, а они льнут к ней, как к мате­ри, то они возо­мни­ли, что узре­ли нечто боже­ст­вен­но­го рода, и всем ско­пом под­сту­пи­ли побли­же, пугая зве­ря кри­ком. А вол­чи­ца, не озлив­ша­я­ся при виде людей, но слов­но руч­ная, спо­кой­но ото­шла от мла­ден­цев и уда­ли­лась с пол­ным без­раз­ли­чи­ем к тол­пе пас­ту­хов. (8) Непо­да­ле­ку име­лось свя­щен­ное уро­чи­ще, густо зарос­шее дре­му­чим лесом, а в нем — полая ска­ла с бью­щи­ми из нее род­ни­ка­ми. Пого­ва­ри­ва­ли, что роща при­над­ле­жит Пану и поме­щал­ся там алтарь это­го бога. В этом-то месте вол­чи­ца и скры­лась. Так вот, свя­щен­ная роща уже не суще­ст­ву­ет, но пеще­ра, из кото­рой изли­ва­ет­ся струя, рас­по­ло­жен­ная рядом с Пал­лан­ти­ем по доро­ге, веду­щей к Цир­ку²²⁴, еще вид­не­ет­ся. И побли­зо­сти рас­по­ло­жен свя­щен­ный уча­сток, где сто­ит брон­зо­вое изде­лие ста­рин­ной работы, изо­бра­жаю­щее это явле­ние — вол­чи­ца, про­тя­ги­ваю­щая сос­цы двум детям. Гово­рят, что это место счи­та­лось неко­гда самым свя­щен­ным у аркад­цев, жив­ших здесь с Эван­дром. (9) Когда же зверь ото­шел, пас­ту­хи под­би­ра­ют мла­ден­цев, и поры­ва­ют­ся их накор­мить, посколь­ку боги воз­же­ла­ли их спа­сти. Сре­ди них был один доб­ро­де­тель­ный чело­век, смот­ря­щий за цар­ски­ми сви­ны­ми хле­ва­ми, по име­ни Фаустул, кото­рый ока­зал­ся в горо­де по какой-то надоб­но­сти как раз тогда, когда обна­ру­жи­лись поги­бель Илии и рож­де­ние детей. Когда после это­го мла­ден­цев достав­ля­ли к реке, он шел по той же самой доро­ге вслед за несу­щи­ми их, дер­жа путь по боже­ско­му наи­тию к Пал­лан­тию. Сме­шав­шись с про­чи­ми и делая вид, буд­то бы в неведе­нии об обсто­я­тель­ствах дела, он про­сит усту­пить ему мла­ден­цев, с обще­го согла­сия заби­ра­ет их у пас­ту­хов и отно­сит жене. (10) Застав ее после родов и опе­ча­лен­ную, поели­ку ребе­нок ока­зал­ся мерт­вым, он уте­ша­ет ее и вза­мен него как бы под­ме­ня­ет его детьми, поведав с само­го нача­ла всю постиг­шую их судь­бу. Когда они под­рос­ли, он дает име­на — одно­му Ромул, дру­го­му Ром. Воз­му­жав, они внеш­ней ста­тью и ост­ро­той ума выка­за­ли себя не сви­но­па­са­ми, не пас­ту­ха­ми, но вся­кий готов был отне­сти их к цар­ско­му роду или счи­тать их порож­де­ни­ем боже­ст­вен­но­го семе­ни, как рас­пе­ва­ет­ся еще и теперь рим­ля­на­ми в оте­че­ст­вен­ных гим­нах. (11) Но жизнь они вели пас­ту­ше­скую и про­пи­та­ние добы­ва­ли соб­ст­вен­ным трудом, живя в горах в хижи­нах, кото­рые они постро­и­ли из дере­ва и покры­ли камы­шом. Одна из них сто­я­ла еще в мое вре­мя на кря­же Пал­лан­тия, обра­щен­ном к Цир­ку. Назы­ва­ет­ся она Рому­ло­вой, ее как свя­ты­ню охра­ня­ют те, в чье попе­че­ние она вхо­дит. И ниче­го в ней не утра­чи­ва­ют, но чинят ее и воз­вра­ща­ют ей преж­ний облик, буде в ней что-нибудь при­хо­дит в негод­ность от непо­го­ды и вре­ме­ни.
 
²²³Имен­но такой вид каз­ни вестал­ки Мину­ции зафик­си­ро­ван Ливи­ем (VIII. 15. 8) под 335 г. до н. э., Квин­ти­ли­ан (Инсти­ту­ции. 7. 8. 3) и Сене­ка (Кон­тро­вер­сии. I. 3. 1.) упо­ми­на­ют о каз­ни совер­шив­ших пре­гре­ше­ние веста­лок в виде сбра­сы­ва­ния их с Тар­пей­ской ска­лы.
 
²²⁴Дио­ни­сий назы­ва­ет Вели­кий цирк иппо­дро­мом, он рас­по­ло­жен в низине меж­ду Пала­ти­ном и Авен­ти­ном.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
14 а. Плутарх, «Ромул» 4:
 

И вол­чи­ца, и дятел счи­та­ют­ся свя­щен­ны­ми живот­ны­ми Мар­са, а дятел поль­зу­ет­ся у лати­нян осо­бым поче­том. Поэто­му, когда дочь Нуми­то­ра утвер­жда­ла, что роди­ла от Мар­са, ей охот­но вери­ли.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.4.2:
 

отцом же объ­яви­ла Мар­са — то ли веря в с.13 это сама, то ли пото­му, что пре­гре­ше­нье, винов­ник кото­ро­му бог, — мень­шее бес­че­стье.

 
https://ancientrome....tm?a=1364000100
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.77.2 – 3:
 

(2) Боль­шин­ство же пред­по­чи­та­ет сказ о явле­нии боже­ства, кото­ро­му при­над­ле­жа­ла эта роща, и наряду с этим о мно­гих дру­гих боже­ст­вен­ных зна­ме­ни­ях, воз­буж­даю­щих чув­ства, а имен­но: о затме­нии солн­ца, о тьме и мра­ке в небе. Виде­ние име­ло необы­чай­но див­ный облик, кото­рый пре­вос­хо­дил чело­ве­че­ский ста­тью и оча­ро­ва­ни­ем. И, гово­рят, что над­ру­га­тель, уте­шая горю­ю­щую деву, про­из­нес нечто такое, что про­яс­ни­ло его боже­ст­вен­ную сущ­ность, — что нече­го огор­чать­ся из-за при­клю­чив­ше­го­ся, ибо она всту­пи­ла в союз с боже­ст­вом, вла­де­ю­щим этой мест­но­стью, и про­из­ведет на свет двух маль­чи­ков, самых могу­чих сре­ди людей по доб­ле­сти и по воин­ст­вен­но­сти. Изрек­ши такие сло­ва, он оку­тал­ся обла­ком и, ото­рвав­шись от зем­ли, воз­нес­ся ввысь. (3) Здесь не место решать, как же сле­ду­ет отно­сить­ся к взглядам на это про­ис­ше­ст­вие: то ли пре­не­бречь ими как при­ме­ром чело­ве­че­ско­го лег­ко­ве­рия каса­тель­но богов (хотя боже­ство не спо­соб­но к како­му-либо поступ­ку, недо­стой­но­му его бес­смерт­ной и бла­жен­ной при­ро­ды), то ли при­нять эти пре­да­ния как про­яв­ле­ние сме­шан­ной сущ­но­сти миро­зда­ния — т. е. о нахо­дя­щей­ся меж­ду бога­ми и смерт­ны­ми неко­ей третьей при­ро­де, како­вой явля­ет­ся пле­мя демо­нов, порой сме­ши­ваю­щих­ся с людь­ми, порой — с бога­ми, из чего, как гово­рят, рож­да­ет­ся мифо­ло­ги­че­ский род геро­ев. Как я уже ска­зал, тут не вре­мя рас­суж­дать об этом, да и к насто­я­ще­му вре­ме­ни фило­со­фы доста­точ­но выска­за­лись по это­му пово­ду.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
14 б. Плутарх, «Ромул» 4:
 

Гово­рят⁶, впро­чем, что она была введе­на в обман Аму­ли­ем, кото­рый пред­стал перед нею в доспе­хах и силой отнял у нее дев­ство.
 
⁶…гово­рят… — В част­но­сти, Дио­ни­сий Гали­кар­насский, I, 77.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.77.1:
 

77. Четы­ре года спу­стя Илия посе­ща­ет как-то свя­щен­ную рощу Мар­са²²² ради свя­той воды, кото­рую она наме­ре­ва­лась исполь­зо­вать для жерт­во­при­но­ше­ний, и в этом свя­том месте под­вер­га­ет­ся наси­лию со сто­ро­ны кого-то. Неко­то­рые рас­ска­зы­ва­ют, что это был один из жени­хов девуш­ки, влюб­лен­ный в нее с дет­ства. Иные же сооб­ща­ют, что это был сам Аму­лий, ско­рее не из похо­ти, а по зло­му умыс­лу, при­кры­тый доспе­ха­ми, в кото­рых он соби­рал­ся выглядеть устра­шаю­ще, так что смог сде­лать свою извест­ную всем внеш­ность неузна­вае­мой.
 
²²²У Дио­ни­сия Арес — ана­лог рим­ско­го Мар­са, бога вой­ны и живи­тель­ных сил при­ро­ды.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
Тит Ливий, «История Рима от основания города» 1.4.2:
 

(2) Вестал­ка сде­ла­лась жерт­вой наси­лия и роди­ла двой­ню

 
https://ancientrome....tm?a=1364000100
 
14 в 1. Плутарх, «Ромул» 4:
 

Соглас­но же ино­му взгляду, в сто­ро­ну чистой сказ­ки повер­ну­ла пре­да­ние дву­смыс­лен­ность име­ни кор­ми­ли­цы. «Лупа» [lu­pa] по-латы­ни и сам­ка вол­ка, и жен­щи­на, зани­маю­ща­я­ся ремеслом блуд­ни­цы, но как раз такою жен­щи­ной и была жена Фаусту­ла, по име­ни Акка Ларен­тия, выкор­мив­шая маль­чи­ков. Рим­ляне при­но­сят ей жерт­вы, а в апре­ле⁷ жрец Мар­са совер­ша­ет в ее честь заупо­кой­ное воз­ли­я­ние, и празд­ник этот зовет­ся Ларен­та­ми.
 
⁷…в апре­ле… — т. е. в месяц осно­ва­ния Рима; но, по-види­мо­му, Плу­тарх оши­ба­ет­ся: рим­ский празд­ник Ларент(ий) справ­лял­ся в декаб­ре и при­мы­кал к Сатур­на­ли­ям.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
14 в 2. Плутарх, «Ромул» 5:
 

5. Рим­ляне чтут еще одну Ларен­тию⁸, и вот по какой при­чине. Одна­жды блю­сти­тель хра­ма Герак­ла, не зная, по-види­мо­му, чем себя раз­влечь, наду­мал сыг­рать с богом в кости, ого­во­рив­шись, что если он выиг­ра­ет, бог нис­по­шлет ему милость, о кото­рой он попро­сит, а если про­иг­ра­ет, то выста­вит богу щед­рое уго­ще­ние и при­ведет кра­си­вую жен­щи­ну. На таких усло­ви­ях он бро­сил кости за бога, потом за себя и про­иг­рал. Желая сдер­жать сло­во и чест­но выпол­нить уго­вор, он при­гото­вил богу обед и, наняв Ларен­тию, мило­вид­ную и еще не пре­да­вав­шу­ю­ся блу­ду откры­то, сна­ча­ла пот­че­вал ее, постлав ложе в хра­ме, а после обеда замкнул ее там, слов­но бог дей­ст­ви­тель­но наме­ре­вал­ся ею овла­деть. Но рас­ска­зы­ва­ют, что Геракл и в самом деле воз­лег с жен­щи­ной, а затем при­ка­зал ей рано поут­ру вый­ти на форум, поце­ло­вать пер­во­го, кто встре­тит­ся на пути, и сде­лать его сво­им воз­люб­лен­ным. Встре­тил­ся же ей чело­век пре­клон­но­го воз­рас­та, бога­тый, без­дет­ный и холо­стой, по име­ни Тару­тий. Он познал Ларен­тию, при­вя­зал­ся к ней и, уми­рая, оста­вил ее наслед­ни­цей боль­шо­го и бога­то­го иму­ще­ства, бо́льшую часть кото­ро­го Ларен­тия заве­ща­ла наро­ду. Она была уже зна­ме­ни­та сре­ди сограж­дан и счи­та­лась люби­ми­цей богов, когда вне­зап­но исчез­ла под­ле того места, где поко­ил­ся прах пер­вой Ларен­тии. Это место зовет­ся теперь Велабр⁹, ибо во вре­мя частых раз­ли­вов реки через него пере­прав­ля­лись на плотах, чтобы попасть на форум, а пере­пра­ва по-латы­ни «вела­ту­ра» [ve­la­tu­ra]. Неко­то­рые гово­рят, что начи­ная имен­но с это­го места устро­и­те­ли игр и зре­лищ засти­ла­ли доро­гу, веду­щую с фору­ма к цир­ку пару­си­ной, «парус» же у рим­лян — «велон» [ve­lum]. Тако­во про­ис­хож­де­ние поче­стей, кото­рые рим­ляне ока­зы­ва­ют вто­рой Ларен­тии.
 
⁸…еще одну Ларен­тию… — пер­во­на­чаль­но она отож­дествля­лась с блуд­ной кор­ми­ли­цей Рому­ла, а ее 12 детей, «поле­вых бра­тьев» Рому­ла, счи­та­лись чино­на­чаль­ни­ка­ми жре­че­ской кол­ле­гии «арваль­ских бра­тьев» (Гел­лий, VI, 7). Потом, когда вос­пи­та­ние Рому­ла ста­ло в леген­де обла­го­ра­жи­вать­ся, этот образ раз­дво­ил­ся.
 
⁹Велабр — низи­на меж­ду Капи­то­ли­ем и Пала­ти­ном, под скло­ном Кер­ма­ла; с севе­ра при­мы­кал к фору­му, юга — к цир­ку.

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200
 
15 а. Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.79.12 – 14:
 

(12) Когда же близ­не­цам испол­ни­лось око­ло восем­на­дца­ти лет, у них воз­ник спор с пас­ту­ха­ми Нуми­то­ра, кото­рые дер­жа­ли заго­ны вокруг Авен­ти­на, — хол­ма пря­мо напро­тив Пал­лан­тия. Они неред­ко обви­ня­ли друг дру­га то в деле­нии паст­би­ща ненад­ле­жа­щим обра­зом, то в том, что толь­ко одна груп­па зани­ма­ет общий луг, то в чем-то еще. И из-за этих пере­па­лок вспы­хи­ва­ли дра­ки то вру­ко­паш­ную, а то и с ору­жи­ем. (13) Люди же Нуми­то­ра, полу­чив мно­же­ство уве­чий от юно­шей и поте­ряв несколь­ких сво­их людей и будучи изгна­ны уже силой сопер­ни­ков с этой зем­ли, ста­ли стро­ить коз­ни про­тив них. Они устро­и­ли заса­ду в скры­той части лощи­ны и, усло­вив­шись о вре­ме­ни напа­де­ния с теми, кто под­жидал юнцов в заса­де и осталь­ные целой тол­пой ночью набро­си­лись на их заго­ны. Так вышло, что Ромул в это самое вре­мя вме­сте с наи­бо­лее ува­жае­мы­ми из посе­лян напра­вил­ся в местеч­ко под назва­ни­ем Цени­на, соби­ра­ясь спра­вить там свя­щен­но­дей­ст­вия на общее бла­го в соот­вет­ст­вии с обы­ча­я­ми оте­че­ства. (14) Ром же, про­ведав о напа­де­нии про­тив­ни­ков, быст­ро схва­тил ору­жие, собрал немно­гих из посе­лян и бро­сил­ся на выруч­ку бра­ту. Но вра­ги укло­ня­ют­ся от боя с ними и отсту­па­ют туда, куда хоте­ли, чтобы, раз­вер­нув­шись в удоб­ном для себя месте, напасть на пре­сле­до­ва­те­лей. Ром же, не подо­зре­вая до поры до вре­ме­ни об их коз­нях и пре­сле­дуя их, мину­ет место заса­ды, тот­час же оттуда выска­ки­ва­ют люди, а бегу­щие раз­во­ра­чи­ва­ют­ся назад. И все они, окру­жая сорат­ни­ков Рома и забра­сы­вая их гра­дом кам­ней, захва­ты­ва­ют в полон попав­ших в их руки, так как они полу­чи­ли при­ка­за­ние от хозя­ев доста­вить юно­шей живы­ми. Вот таким обра­зом схва­чен­ный Ром и был ими уведен.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
Тит Ливий, «История Рима от основания Города» 1.5.1 – 1.5.3:
 

5. (1) Пре­да­ние гово­рит, что уже тогда на Пала­тин­ском хол­ме справ­ля­ли суще­ст­ву­ю­щее поныне празд­не­ство Лупер­ка­лии²⁶ и что холм этот был назван по аркад­ско­му горо­ду Пал­лан­тею Пал­лан­тей­ским, а потом Пала­тин­ским²⁷. (2) Здесь Евандр, арка­дя­нин, намно­го ранее вла­дев­ший эти­ми места­ми, завел при­не­сен­ный из Арка­дии еже­год­ный обряд, чтобы юно­ши бега­ли наги­ми, озор­ст­вом и заба­ва­ми чест­вуя Ликей­ско­го Пана, кото­ро­го рим­ляне позд­нее ста­ли назы­вать Ину­ем²⁸. (3) Обы­чай этот был изве­стен всем, и раз­бой­ни­ки, обо­злен­ные поте­рей добы­чи, под­сте­ре­га­ли юно­шей, увле­чен­ных празд­нич­ною игрой: Ромул отбил­ся силой, Рема же раз­бой­ни­ки схва­ти­ли, а схва­тив, пере­да­ли царю Аму­лию, сами высту­пив обви­ни­те­ля­ми.
 
·  ²⁷Созву­чие назва­ний Пала­ти­на (пра­виль­нее: «Пала­тий») и аркад­ско­го горо­да Пал­лан­тея (Пал­лан­тия) было, надо пола­гать, слу­чай­ным. Назва­ние хол­ма, види­мо, одно­го кор­ня с име­нем древ­не­ита­лий­ской боги­ни пас­ту­хов Палес.
 
·  ²⁸Рим­ское пре­да­ние о Еван­дре (по мне­нию неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей, име­ю­щее исто­ри­че­скую осно­ву) свя­зы­ва­ет про­ис­хож­де­ние Лупер­ка­лии с зане­сен­ны­ми в Ита­лию выхо­д­ца­ми из Арка­дии (область в Южной Гре­ции) куль­том Ликей­ско­го (т. е. «Вол­чье­го») Пана, лес­но­го и пас­ту­ше­ско­го бога отож­дест­влен­но­го с ита­лий­ским боже­ст­вом Ину­ем.

 
15 б. Дионисий Галикарнасский, «Римские Древности» 1.80.1 – 1.83.3:
 

80. А как пишет Элий Тубе­рон, почтен­ный муж, ста­ра­тель­но соби­рав­ший сведе­ния по исто­рии, люди Нуми­то­ра, узнав, что юно­ши соби­ра­ют­ся празд­но­вать посвя­щен­ные Пану²²⁵ Лупер­ка­лии²²⁶ по аркад­ско­му обы­чаю, кото­рый уста­но­вил Эвандр, и устро­и­ли заса­ду, под­га­дан­ную ко вре­ме­ни, когда пола­га­лось, чтобы живу­щие вокруг Пал­лан­тия юно­ши, при­не­ся жерт­ву и вый­дя из Лупер­ка­ла, наги­ми обе­жа­ли селе­ние, при­крыв стыд све­жи­ми шку­ра­ми жерт­вен­ных живот­ных. Эта цере­мо­ния слу­жи­ла неким очи­ще­ни­ем посе­лян, и оно совер­ша­ет­ся и поныне. (2) Вот тогда-то пас­ту­хи и сде­ла­ли в тес­нине заса­ду юно­шам, отправ­ляв­шим свя­щен­ные обряды; когда же появил­ся перед ними пер­вый отряд во гла­ве с Ромом — осталь­ные же, кото­рые были с Рому­лом, а так­же третьи, запазды­ва­ли (они были разде­ле­ны на три отряда и бежа­ли на рас­сто­я­нии друг от дру­га), — то не дожи­да­ясь этих отстав­ших, пас­ту­хи дви­ну­лись про­тив пер­вых, с друж­ным кли­чем окру­жив их, и забро­са­ли их кто дро­ти­ка­ми, кто кам­ня­ми — что у кого ока­за­лось под рукой. Будучи при­веден­ны­ми необы­чай­ным напа­де­ни­ем в заме­ша­тель­ство и не зная что делать, сра­жа­ясь без­оруж­ны­ми про­тив воору­жен­ных, близ­не­цы со това­ри­щи были с лег­ко­стью пле­не­ны. (3) Затем Ром, ока­зав­шись в руках вра­гов, как пере­дал Фабий, был в око­вах пре­про­вож­ден в Аль­бу. Когда Ромул узнал о беде бра­та, то воз­на­ме­рил­ся тот­час пре­сле­до­вать похи­ти­те­лей с самы­ми отбор­ны­ми пас­ту­ха­ми, чтобы пере­хва­тить Рома еще в пути. Но его удер­жал от тако­го шага Фаустул. Он видел, что рве­ние юно­ши слиш­ком без­рас­суд­но. Счи­та­ясь их отцом и сохра­няя до сих пор для отро­ков тай­ну, он посту­пал так, чтобы они не отва­жи­лись быст­ро на что-либо рис­ко­ван­ное, преж­де чем всту­пят в пору рас­цве­та. Но теперь Фаустул, побуж­ден­ный необ­хо­ди­мо­стью, рас­ска­зал обо всем Рому­лу наедине. (4) Когда же юно­ша узнал подроб­но­сти о постиг­шей их уча­сти, с само­го нача­ла он был тро­нут стра­да­ни­я­ми мате­ри и забота­ми Нуми­то­ра. Поэто­му после мно­го­крат­ных бесед с Фаусту­лом он решил удер­жать­ся от немед­лен­но­го брос­ка, но под­гото­вив силы поболь­ше, осво­бо­дить всю свою семью от без­за­ко­ния Аму­лия. И он отва­жил­ся на край­ний риск за вели­чай­шие награ­ды судь­бы и уже вме­сте с дедом по мате­ри совер­шить то, что тому пока­за­лось бы угод­ным.
81. Когда Ромул решил, что так будет луч­ше все­го, он созвал всех посе­лян и попро­сил их поспе­шить изо всех сил в Аль­бу, но не вхо­дить всем вме­сте в одни и те же ворота, дабы у нахо­дя­щих­ся в том горо­де не воз­ник­ло ника­ко­го подо­зре­ния, а затем дожи­дать­ся на пло­ща­ди и быть гото­вы­ми выпол­нить любое при­ка­за­ние, после чего сам он пер­вым отпра­вил­ся в город. (2) Тем вре­ме­нем те, кто вел Рома, пред­ста­ви­ли его царю и нача­ли рас­ска­зы­вать про все оскорб­ле­ния, полу­чен­ные от близ­не­цов. Они выстав­ля­ли свои раны, гро­зясь поки­нуть заго­ны, если не добьют­ся отмще­ния. Аму­лий же, воз­же­лав уго­дить как сошед­шей­ся тол­пе, так и Нуми­то­ру (тот слу­чай­но при­сут­ст­во­вал там и разде­лял него­до­ва­ние вме­сте с кли­ен­та­ми²²⁷), а так­же ста­ра­ясь, чтобы в стране был мир и вме­сте с тем с подо­зре­ни­ем глядя на само­на­де­ян­ность юно­ши, в чьих сло­вах скво­зи­ла непре­клон­ность, изре­ка­ет такой при­го­вор: назна­чить Нуми­то­ра ответ­ст­вен­ным за нака­за­ние Рома, гово­ря, что луч­ше все­го, чтобы совер­шив­ший ужас­ное дея­ние пре­тер­пел бы за это не от кого ино­го, как от постра­дав­ше­го. (3) Пока пас­ту­хи Нуми­то­ра вели Рома со свя­зан­ны­ми сза­ди рука­ми и осы­пае­мо­го оскорб­ле­ни­я­ми, сопро­вож­дав­ший их Нуми­тор был пора­жен какой-то цар­ст­вен­ной кра­сотой тела юно­ши и заме­тил бла­го­род­ство духа, кото­рое тот сохра­нил в тяже­лых обсто­я­тель­ствах, не взы­вая к жало­сти, не про­яв­ляя назой­ли­во­сти, как посту­па­ют все в подоб­ных слу­ча­ях, но шел навстре­чу сво­е­му жре­бию в бла­го­при­стой­ном мол­ча­нии. (4) Когда же они добра­лись до сво­его посе­ле­ния, Нуми­тор, при­ка­зав про­чим уда­лить­ся, спро­сил остав­ше­го­ся с ним наедине Рома, кто он и из каких, так как он спо­со­бен ока­зать­ся не тем чело­ве­ком, кем был. На это Ром ответ­ст­во­вал, что зна­ет от сво­его вос­пи­та­те­ля лишь то, что он с бра­том-близ­не­цом еще мла­ден­цем был выбро­шен в лес сра­зу после рож­де­ния и вос­пи­тан, подо­бран­ный пас­ту­ха­ми. Помед­лив немно­го после крат­ко­го разду­мья, Нуми­тор, то ли запо­до­зрив толи­ку прав­ды, то ли по вну­ше­нию боже­ства, для про­яс­не­ния дела гово­рит ему: (5) «То, что ты ока­зал­ся пере­до мной, Ром, дабы пре­тер­петь, что бы я тебе ни при­судил, и так как доста­вив­шие тебя сюда мно­го ущер­ба понес­ли от тво­их рук и свя­то уве­ре­ны, что ты дол­жен уме­реть, — все это пони­маю­ще­му чело­ве­ку объ­яс­нять не надо. Если же я избав­лю тебя от каз­ни и вся­ко­го дру­го­го нака­за­ния, почув­ст­ву­ешь ли ты ко мне бла­го­дар­ность и помо­жешь ли мне в нуж­де, что послу­жит обще­му бла­гу для нас обо­их?» (6) Отрок в ответ заявил, что надеж­да на спа­се­ние вдох­нов­ля­ет лишен­но­го ее все гово­рить и обе­щать вла­ды­кам. Нуми­тор, повелев осво­бо­дить его и всем уйти прочь, зна­ко­мит его со все­ми пери­пе­ти­я­ми соб­ст­вен­ной судь­бы: как его брат Аму­лий лишил его цар­ства и отнял у него детей, тай­но умерт­вив сына на охо­те и заклю­чив дочь в тем­ни­цу, а кро­ме того совер­шал все про­чие зло­де­я­ния, обра­ща­ясь с ним, как гос­по­дин с рабом.
82. Выска­зав это и про­лив мно­го слез вме­сте со сло­ва­ми, Нуми­тор начал про­сить, чтобы Ром сде­лал­ся мсти­те­лем за все бед­ст­вия, при­чи­нен­ные его семье. После того как юно­ша охот­но при­нял его пред­ло­же­ние и потре­бо­вал, чтобы тот немед­лен­но при­сту­пил к делу, Нуми­тор похва­лил его пыл и ска­зал: «Я выбе­ру под­хо­дя­щее вре­мя, а ты пока пошли бра­ту тай­но от всех дру­гих весть, давая знать, что ты жив, и тре­буя, чтобы он явил­ся как мож­но ско­рее». (2) Вслед за ним нахо­дят и отправ­ля­ют того, кто спо­со­бен доб­ро­со­вест­но выпол­нить служ­бу. Тот же, встре­тив невда­ле­ке от горо­да Рому­ла, разъ­яс­ня­ет дове­рен­ную ему весть. Ромул же воз­ра­до­вал­ся и устре­мил­ся к Нуми­то­ру. Заклю­чив обо­их в объ­я­тья, он сна­ча­ла при­вет­ст­ву­ет их, а затем рас­ска­зы­ва­ет о том, как его с бра­том выбро­си­ли и вос­пи­та­ли и обо всем про­чем, что он узнал от Фаусту­ла. А так как осталь­ные жда­ли, чтобы исто­рия ока­за­лась прав­дой, то нуж­да­лись в немно­гих свиде­тель­ствах, чтобы пове­рить, и рас­сказ был им в радость. Когда же они узна­ли друг дру­га, то сра­зу усло­ви­лись обо всем и ста­ли разду­мы­вать, каким спо­со­бом и слу­ча­ем удоб­нее пред­при­нять напа­де­ние. (3) Пока они зани­ма­лись этим, Фаусту­ла отво­дят к Аму­лию. Посколь­ку он из опа­се­ния, как бы Нуми­то­ру не пока­за­лось неправ­дой, то, что гово­рит Ромул, кото­рый ока­зал­ся обли­чи­те­лем столь важ­но­го дела без доста­точ­ных дока­за­тельств, захва­тив в каче­стве свиде­тель­ства коры­то, в кото­ром выбро­си­ли мла­ден­цев, вско­ре поспе­шил в город. (4) Но когда он про­хо­дил в боль­шом смя­те­нии через ворота и боль­ше все­го ста­рал­ся, чтобы никто не понял, что он несет, его заме­тил один из страж­ни­ков (так как из опа­се­ния перед напа­де­ни­ем вра­гов ворота охра­ня­ли самые вер­ные царю люди). Этот страж хва­та­ет Фаусту­ла и, счи­тая, что мож­но раз­уз­нать то, что он скры­вал, силой сры­ва­ет с него одеж­ду. Но как толь­ко он увидел коры­то и опо­знал сму­щен­но­го чело­ве­ка, он потре­бо­вал ска­зать, откуда такое сму­ще­ние и с каким наме­ре­ни­ем он не вно­сит откры­то барах­ло, кото­рое не име­ет смыс­ла скры­вать. (5) Тем вре­ме­нем к нему сте­ка­ют­ся мно­гие страж­ни­ки, один из них узна­ет коры­то, в кото­ром он сам достав­лял детей к реке, и он воз­ве­ща­ет об этом при­сут­ст­ву­ю­щим. Тогда собрав­ши­е­ся вле­кут Фаусту­ла к само­му царю и рас­ска­зы­ва­ют о том, что слу­чи­лось. (6) Аму­лий начал запу­ги­вать Фаусту­ла угро­зой пыт­ки, если он доб­ро­воль­но не ска­жет прав­ду, но преж­де спро­сил, живы ли дети. И как толь­ко узнал об этом, поин­те­ре­со­вал­ся, каким обра­зом они спас­лись. А после того как Фаустул изло­жил, как все слу­чи­лось, царь ска­зал: «Ну-ка, коли ты дей­ст­ви­тель­но вла­де­ешь исти­ной, ска­жи, где они теперь могут нахо­дить­ся? Неспра­вед­ли­во ведь им вла­чить жизнь сре­ди пас­ту­хов, в то вре­мя как мне они при­хо­дят­ся род­ст­вен­ни­ка­ми и спа­се­ны не ина­че как по про­мыс­лу богов».
83. Фаустул же запо­до­зрил нелад­ное в такой необъ­яс­ни­мой неж­но­сти и встре­во­жил­ся, что тот гово­рил не то, что думал на самом деле, а поэто­му отве­ча­ет таки­ми сло­ва­ми: «Дети нахо­дят­ся в горах, ведя жизнь пас­ту­хов, я же лич­но был послан ими к мате­ри, чтобы открыть ей, како­ва их участь. Услы­ша, что она под тво­ей охра­ной, я наме­ре­вал­ся свя­зать­ся с тво­ей доче­рью, чтобы она отве­ла меня к ней. А коры­то я нес, чтобы сопро­во­дить сло­ва ясны­ми дока­за­тель­ства­ми. И вот теперь, когда ты решил доста­вить юно­шей сюда, я рад. Так что отправь кого хочешь вме­сте со мной. Я пре­до­став­лю при­шед­шим детей, и они рас­ска­жут им о тво­их наме­ре­ни­ях». (2) На самом деле он так ска­зал, пыта­ясь най­ти для юно­шей отсроч­ку от вер­ной смер­ти и вме­сте с тем наде­ясь скрыть­ся от веду­щих его, когда он ока­жет­ся в горах. Аму­лий же сроч­но посы­ла­ет вер­ней­ших из ору­же­нос­цев с тай­ным при­ка­зом схва­тить тех, на кого им ука­жет сви­но­пас, и как мож­но ско­рее доста­вить к нему. Про­де­лав это, он замыс­лил тот­час при­звать бра­та и дер­жать его под стра­жей без оков, до тех пор пока обсто­я­тель­ства не улуч­шат­ся. Так что он при­зы­ва­ет Нуми­то­ра под видом каких-то дел. (3) Но отправ­лен­ный вест­ник, бла­го­да­ря рас­по­ло­же­нию к нахо­дя­ще­му­ся в опас­но­сти Нуми­то­ру и жалея его в беде, и из состра­да­ния к его судь­бе, изоб­ли­ча­ет перед Нуми­то­ром замы­сел Аму­лия. Нуми­тор, ука­зав юно­шам на навис­шую над ними опас­ность и при­ка­зав им про­явить себя доб­лест­ны­ми мужа­ми, при­был ко двор­цу, ведя нема­лый воору­жен­ный отряд из кли­ен­тов, дру­зей и вер­ных слуг. К ним при­со­еди­ни­лись люди, креп­ким бое­вым стро­ем при­шед­шие с полей в город, минуя Форум, спря­тав под одеж­дой мечи. Все они еди­ным натис­ком пре­одоле­ва­ют вход, охра­ня­е­мый немно­ги­ми тяже­ло­во­ору­жен­ны­ми пехо­тин­ца­ми, без труда зака­лы­ва­ют Аму­лия и после это­го захва­ты­ва­ют кре­пость. Такое осве­ще­ние собы­тий дано Фаби­ем.
 
 
·  ²²⁵Пан — гре­че­ское боже­ство, сын Гер­ме­са и какой-то ним­фы, имел зве­ро­по­доб­ный облик: воло­са­тое тело, козьи рож­ки и ноги, счи­тал­ся богом лесов, хра­ни­те­лем стад и позд­нее покро­ви­те­лем пас­ту­хов. Рим­ляне в этой функ­ции сбли­жа­ли с ним Фав­на.
 
·  ²²⁶Гре­че­ско­му празд­не­ству «Ликеи» ана­ло­гом явля­ют­ся «Лупер­ка­лии».
 
²²⁷Кли­ен­ты — люди, кото­рые иска­ли и обре­та­ли покро­ви­тель­ство бога­тых или знат­ных патро­нов и ста­но­ви­лись зави­си­мы­ми от послед­них. Соци­аль­ный состав кли­ен­тов с тече­ни­ем вре­ме­ни менял­ся. Узы патро­на­та-кли­ен­те­лы счи­та­лись свя­щен­ны­ми, неру­ши­мы­ми.

 
https://ancientrome....tm?a=1496001000
 
Плутарх, «Ромул» 7 – 8:
 

7. Слу­чи­лось раз, что пас­ту­хи Аму­лия повздо­ри­ли с пас­ту­ха­ми Нуми­то­ра и угна­ли их ста­да. Ромул и Рем, не стер­пев, изби­ли и рас­се­я­ли обид­чи­ков и, в свою оче­редь, завла­де­ли боль­шой добы­чей. Гнев Нуми­то­ра они не ста­ви­ли ни во что и нача­ли соби­рать вокруг себя и при­ни­мать в това­ри­щи мно­же­ство неиму­щих и рабов, вну­шая им дерз­кие и мятеж­ные мыс­ли.
Одна­жды, когда Ромул испол­нял какой-то свя­щен­ный обряд (он любил при­но­сить жерт­вы богам и гадать о буду­щем), пас­ту­хи Нуми­то­ра повстре­ча­ли Рема с немно­ги­ми спут­ни­ка­ми, набро­си­лись на него и, вый­дя победи­те­ля­ми из дра­ки, в кото­рой обе сто­ро­ны полу­чи­ли и раны и тяже­лые уши­бы, захва­ти­ли Рема живым. Хотя его доста­ви­ли пря­мо к Нуми­то­ру и там изоб­ли­чи­ли, послед­ний, стра­шась суро­во­го нра­ва сво­его бра­та, не решил­ся нака­зать пре­ступ­ни­ка сам, но пошел к царю и потре­бо­вал пра­во­судия, взы­вая к брат­ским чув­ствам Аму­лия и к спра­вед­ли­во­сти госуда­ря, чьи слу­ги наг­ло его, Нуми­то­ра, оскор­би­ли. Жите­ли Аль­бы разде­ля­ли гнев Нуми­то­ра, счи­тая, что он тер­пит уни­же­ние, несов­мест­ное с высо­ким его досто­ин­ст­вом, и, при­няв это в рас­чет, Аму­лий выдал ему Рема голо­вой. При­ведя юно­шу к себе, Нуми­тор дол­го его раз­гляды­вал, дивясь его росту и силе, пре­вос­хо­див­шим все, что он видел до тех пор, смот­рел ему в лицо, на кото­ром были напи­са­ны само­об­ла­да­ние и реши­мость, не скло­ня­ю­щи­е­ся пред обсто­я­тель­ства­ми, слу­шал рас­ска­зы о его делах и поступ­ках, отве­чав­шие тому, в чем он теперь убедил­ся воочию, и нако­нец — но преж­де все­го, веро­ят­но, волею боже­ства, направ­ля­ю­ще­го пер­вые дви­же­ния вели­ких собы­тий, — напав­ши бла­го­да­ря счаст­ли­вой догад­ке и судь­бе на след исти­ны, спро­сил Рема, кто он таков и откуда про­ис­хо­дит, лас­ко­вым голо­сом и мило­сти­вым взо­ром вну­шив ему надеж­ду и дове­рие. Рем твер­до отве­чал: «Что ж, я ниче­го от тебя не скрою. Мне кажет­ся, ты бли­же к истин­но­му царю, неже­ли Аму­лий. Преж­де чем нака­зы­вать, ты выслу­ши­ва­ешь и рас­сле­ду­ешь. А он отда­ет на рас­пра­ву без суда. Рань­ше мы счи­та­ли себя детьми Фаусту­ла и Ларен­тии, цар­ских слуг (мы с бра­том — близ­не­цы), но с тех пор, как нас лож­но обви­ни­ли перед тобой и нам при­хо­дит­ся защи­щать свою жизнь, мы слы­шим о себе пора­зи­тель­ные вещи. Насколь­ко они вер­ны? Это, по-види­мо­му, решит опас­ность, кото­рой я теперь под­вер­га­юсь. Гово­рят, что наше рож­де­ние окру­же­но тай­ной и что еще более таин­ст­вен­но и необыч­но мы кор­ми­лись и рос­ли, едва появив­шись на свет: нас пита­ли те самые дикие пти­цы и зве­ри, на съе­де­ние кото­рым нас бро­си­ли, — вол­чи­ца пои­ла нас сво­им моло­ком, а дятел при­но­сил в клю­ве кусоч­ки пищи, меж тем как мы лежа­ли в лоха­ни на бере­гу боль­шой реки. Лохань эта цела до сих пор, и на ее мед­ных скре­пах — полу­стер­ши­е­ся пись­ме­на. Быть может, когда-нибудь они ста­нут опо­зна­ва­тель­ны­ми зна­ка­ми для наших роди­те­лей, но — бес­по­лез­ны­ми, ибо нас уже не будет в живых». Выслу­шав эту речь и опре­де­лив по внеш­но­сти Рема его воз­раст, Нуми­тор не мог не заго­реть­ся радост­ной надеж­дой и стал думать, как бы тай­но пого­во­рить с доче­рью, все еще содер­жав­шей­ся под кара­у­лом.
8. А Фаустул, узнав, что Рем схва­чен и выдан Нуми­то­ру, про­сил Рому­ла выру­чить бра­та и тогда впер­вые поведал ему все, что знал о его рож­де­нии. Рань­ше он гово­рил об этом лишь наме­ка­ми, приот­кры­вая исти­ну настоль­ко, насколь­ко тре­бо­ва­лось, чтобы, обра­тив в нуж­ном направ­ле­нии мыс­ли юно­шей, не дать чув­ству сми­ре­ния посе­лить­ся в их душах. Сам же он, пони­мая, как опас­но сло­жив­ше­е­ся поло­же­ние, пол­ный стра­ха, взял лохань и поспе­шил к Нуми­то­ру. Вид пас­ту­ха вну­шил подо­зре­ние цар­ской стра­же у город­ских ворот, а рас­спро­сы кара­уль­ных при­ве­ли его в пол­ное заме­ша­тель­ство, и тут они заме­ти­ли лохань, кото­рую он пря­тал под пла­щом. Сре­ди кара­уль­ных слу­чай­но ока­зал­ся один из тех, кто когда-то забрал ново­рож­ден­ных, чтобы их бро­сить. Он увидел лохань, узнал ее по рабо­те и пись­ме­нам на скре­пах, и у него мельк­ну­ла догад­ка, кото­рую он счел нема­ло­важ­ной, а пото­му, не откла­ды­вая, пред­ло­жил дело на рас­смот­ре­ние царю. После дол­гих и жесто­ких пыток Фаустул не остал­ся совер­шен­но неко­ле­бим, одна­ко и не был окон­ча­тель­но слом­лен: он ска­зал, что дети живы, но нахо­дят­ся со ста­да­ми дале­ко от Аль­бы. А он-де при­нес лохань Илии, кото­рая мно­го раз гово­ри­ла, что хочет взгля­нуть на нее и кос­нуть­ся соб­ст­вен­ны­ми рука­ми, чтобы надеж­да свидеть­ся с детьми ста­ла еще креп­че. И тут Аму­лий допу­стил ошиб­ку, какую обык­но­вен­но совер­ша­ют те, кто дей­ст­ву­ет во вла­сти смя­те­ния, стра­ха или гне­ва: он пото­ро­пил­ся отпра­вить к Нуми­то­ру его дру­га, чело­ве­ка вполне порядоч­но­го, и нака­зал ему выведать, не дохо­ди­ли ли до Нуми­то­ра какие-нибудь слу­хи о спа­се­нии детей. При­дя к Нуми­то­ру и увидев, как тот лас­ков и нежен с Ремом, послан­ный окон­ча­тель­но под­твер­дил все его пред­по­ло­же­ния, сове­то­вал деду с вну­ком ско­рее брать­ся за дело и сам остал­ся с ними, пред­ло­жив свою помощь.
Впро­чем, будь они даже и не склон­ны к реши­тель­ным поступ­кам, сами обсто­я­тель­ства не тер­пе­ли про­мед­ле­ния. Ромул был уже близ­ко, и к нему бежа­ли мно­гие граж­дане, бояв­ши­е­ся и нена­видев­шие Аму­лия. Кро­ме того, он и с собою при­вел нема­лые силы, раз­би­тые на отряды по сто чело­век; пред­во­ди­тель каж­до­го из отрядов нес на шесте вязан­ку сена и хво­ро­ста. Такие вязан­ки лати­няне зовут «мани­п­ла­ми» [ma­nip­lus]. Вот откуда сло­во «мани­пла­рии»¹⁰, и ныне употреб­ля­е­мое в вой­сках. Итак, Рем под­ни­мал мятеж в самом горо­де, а Ромул под­хо­дил извне, и тиранн, в рас­те­рян­но­сти и заме­ша­тель­стве, не зная, как спа­сти свою жизнь — что пред­при­нять, на что решить­ся, — был захва­чен вра­га­ми и убит.
Хотя основ­ную часть этих сведе­ний при­во­дят и Фабий и Диокл с Пепа­ре­фо­са, — по-види­мо­му, пер­вый исто­рик, писав­ший об осно­ва­нии Рима, — их дра­ма­ти­че­ское и ска­зоч­ное обли­чье все­ля­ет в иных недо­ве­рье. Но если мы поду­ма­ем, какой уди­ви­тель­ный поэт сама судь­ба, и при­мем в рас­суж­де­ние, что Рим­ское государ­ство нико­гда не достиг­ло бы нынеш­ней сво­ей мощи, не будь исто­ки его боже­ст­вен­ны­ми, а нача­ло исто­рии сопря­жен­ным с вели­ки­ми чуде­са­ми, — все осно­ва­ния для недо­ве­рия отпа­да­ют.
 
¹⁰Манип(у)ларии — рядо­вые вои­ны, бой­цы мани­пу­ла (отряда из 60—120 пехо­тин­цев).

 
https://ancientrome....tm?a=1439000200